Читаем За солнцем онлайн бесплатно
Небо темнело и холодело, город внизу затянуло туманом – с высоты его огни походили на глубоководный свет. В широкие окна бил шквальный ветер, швырял холодную морось, но это нравилось Анкарату: казалось, Дом мчится над бурей.
Близился праздник Жатвы.
Покидать Дом всё ещё было нельзя, сражаться тоже, но больше никто не удерживал Анкарата в залах Отряда. Он часто виделся с Гризом – тот поселился на линии Лау, возле лаборатории Килча. Лаборатория эта оказалась ещё ярче, ещё огромней, чем в его рассказах. Вся пронизана магическими нитями, и эти нити звучали, перекликались, как струны арфы. Всюду мерцали сосуды и колбы, перегонные установки, струился блеск самых разных металлов. В стенах горели знаки огня и солнца. Кроме Гриза в подчинении у Килча теперь работало много других людей, и стоило Анкарату ступить на порог, кто-нибудь обязательно скользил следом: осторожней, внимательней, вдруг что-нибудь опрокинешь.
Сильнее всего Анкарат удивился, когда встретил там маму – за лабораторным столом. В простом платье и защитном фартуке, в рабочих перчатках, косы скручены в узел, она нанизывала элементы на поющие магические нити, заставляла взрываться, искрить – и так же искрил её взгляд, совершенно новый, не плохой, не хороший – счастливый. Мама смеялась. Килч стоял рядом, улыбался задумчиво и чуть печально. С новыми подчинёнными он был строг, говорил отрывистым, сухим, незнакомым тоном, но рядом с мамой смягчался, становился совсем таким же, как в первом доме, – но без усталости и уныния, всегда давивших Килчу на плечи.
– Анкарат! – воскликнула мама, порывисто обняла – пыль на её перчатках ошпарила кожу, но Анкарат тоже был счастлив. И потому, что исполнил их уговор, и потому, что такой маму совсем никогда не видел. – Смотри, какой Килч теперь серьёзный человек! Знаешь почему? Помог создать что-то особенное! Придать форму и силу!
– Это что же? – не понял Анкарат.
Мама рассмеялась, растрепала ему волосы, а Килч сказал, уже без улыбки:
– Если ты пришёл к Гризу, то перерыв у него недолгий.
Новая комната Гриза смотрела на город наискось, виден был только край знакомых Ступеней. Эта грань Вершины срывалась вниз исполинской скалой, её тень тянулась над тёмной степью времени Жатвы. Сама же комната казалась продолжением лаборатории, но диковатым, смутно знакомым. Длинный стол, несколько сундуков, множество цветных склянок, стихийные амулеты, древние таблицы, и знаки, знаки везде. Знакомые знаки на стенах чередовались со словами древнего народа – увидев эти слова, Анкарат вспомнил:
– Килч так и не признаётся, что там сейчас, в квартале.
Гриз кивнул, медленно, словно сквозь толщу мыслей. Анкарат добавил:
– Но обещал помочь Атши.
– Да… она написала.
Запнулся, привычно потёр запястье. Килч просил разрешения снять печать, но Правитель ему не позволил, сказал: пусть докажет свою надёжность и верность, тогда решим. Анкарат взбесился, услышав об этом, Гриз только махнул рукой – пусть, мне не мешает; шутил: это ведь след магии Рамилат, наши судьбы и прежде были похожи, а теперь мы как братья. Анкарат не знал, стукнуть его, жалеть или удивляться такой преданности. Гриз не слышал подземного солнца, но иногда казалось, огонь Анкарата, что Гриз когда-то увидел в каньонах, для него тот же свет и ориентир.
– Атши не хочет здесь появляться, – продолжил Гриз сквозь долгий вздох, – уверена: тот, кто окажется в Доме, изменится навсегда. Нельзя выйти отсюда прежним.
– Чушь.
– Наверное.
Они сидели в широком проёме окна, смотрели на степь, на шквальные облака в небе.
– Ты что-то не рад, – нахмурился Анкарат, – а ведь всё, о чём мы мечтали, сбылось. Изменилась судьба квартала, мы добрались до Вершины – жаль, прежнего дома отсюда не видно! После Испытания поднимемся на самый верх и посмотрим.
Услышав об Испытании, Гриз дёрнулся, опустил голову. Так вот в чём дело! Да, чем ближе был праздник Жатвы, тем Гриз становился смурней и тише.
– Я слышал, – сдавленно проговорил он, – к Испытанию готовятся много лет. Каждый воин Отряда с детства знает свою судьбу.
Как можно жить, когда так боишься? И ладно бы за себя! Прежние страхи Гриза были простительны, но этот, новый, тяжёлый, давил и выматывал, как ярмо.
– Я тоже, – Анкарат вскочил, наперекор этой тяжести, – знаю свою судьбу с детства. Я буду сражаться, никого не найдётся сильней и отважней до самого края земли. Мы так далеко добрались, и теперь ты сомневаешься?
Гриз мотнул головой:
– Не сомневаюсь, всё так и будет. – Отвёл взгляд, пожевал губы и всё-таки договорил: – Но что, если Испытание тебя изменит?..
Анкарат фыркнул:
– Ничто меня не изменит.
Ничто.
Моя воля сильней.
С наступлением праздника Жатвы пламя в чашах, знаки на стенах, даже небо – всё окрасилось её цветами: рыжим, багряным, лиловым, подступающим чёрным. Приближалась Тьма – переход через несколько сумрачных дюжин, когда над землёй лежал плотный облачный саван, а по степи вокруг городов бродили чёрные бури. Рассказывали, то были проклятья древнего народа, а Гриз говорил: это первые люди, что покинули путь, те, кто пошёл на зов силы, но приюта себе не нашёл.
