Читаем За солнцем онлайн бесплатно
И смотрел на Анкарата, хмурился, щёлкал пальцами в новых перчатках, защищающих от Отплётки. Будто и теперь искал нить, нужный знак, который оградил бы от этой ржавчины, от перемены судьбы. Взгляд его был таким же, как когда-то перед Испытанием, и эхо слов, сказанных тогда, звучало так отчётливо и близко, что Гриз мог и не произносить их вслух. Тогда Гриз боялся, что Анкарат не вернётся из Испытания прежним, а теперь – что город, отнявший судьбу его матери, изменит и Анкарата.
Зря. Килч был прав: Анкарату нравился Медный город, свободный и бурный, полный изобретений и новостей. Даже с бандитским его населением оказалось легко подружиться – может, и слишком легко, но какая разница? Каждый здесь умел веселиться и драться, каждый знал и прожил столько историй – о лабиринте улиц Изумрудной Печати, о разбитых островах возле Горького Прибоя и кораблях из кости Проклятий в его порту, и даже о земле по ту сторону моря, земле влажных лесов, печальной луны Таэ, земле разлитого в воздухе колдовства, земле без власти над людьми, городами и их сердцами. Людей, искавших счастья в дороге, но возвращавшихся из самых опасных странствий, звали посланниками, и они вместе с механиками заменяли в Медном городе колдунов и, кажется, вообще всю знать.
Истории посланников Анкарат пытался рассказать Амии в письмах – получалось сбивчиво, плохо, ещё хуже из-за того, что Амия не отвечала. Анкарат помнил: среди Тьмы письмо доставить непросто, но помнил он и о том, как быстро они добирались к Вершине после праздника Жатвы, после Испытания, после первого расставания. Впрочем, медленно двигались и все остальные вести: никто точно не знал, когда приедет Правитель, когда объявит следующий шаг.
И Анкарат погружался в жизнь города, срастался с ним, позволял его знакам прорасти в сердце, Оплётке – обвиться вокруг костей. Обжигающая боль, постоянная кусачая злость как будто проявляла в нём что-то новое или звала что-то, всегда звучавшее в глубине потемневшего сердца.
Знакомую жажду – свободы, новых открытий и битв.
Стремленье… к чему-то, для чего пока не было слов.
Шид однажды спросил: как думаешь, если бы всё случилось иначе, может, здесь бы мы и оказались?
Они только закончили тренировку и шагали к месту новой пирушки – какому-то притону, похожему на амбар, почему-то выстроенному совсем недалеко от дворца. Город тонул в красном вечернем свете, длинные тени Анкарата и Шида пересекались с угловатыми тенями машин. Шид сегодня выучил новый удар, почти выбил меч у Анкарата из рук. Шид так вырос, собрал себе новый доспех навроде других здешних доспехов, чудно́й и пёстрый. Шид смотрел так пристально, живо. Ни следа Испытания и потери. Анкарат им гордился, хоть и не знал, имеет ли право.
– Да, – кивнул Шид сам себе, – наверняка оказались бы. Вместе.
Сердце полоснула вина, а потом – злость. Анкарат стиснул зубы: разве? Разве вы решились бы покинуть квартал, разве хотели куда-то идти? Нигде бы мы вместе не оказались, вы так и перебирали бы безделушки на чердаке Ламта и были бы этим счастливы, а я…
Да, может быть, если б судьба повернулась иначе, здесь я нашёл бы другую свободу. Может, она оказалась бы сильней похожа на ту, которой я так желал.
Ничего этого он, конечно, не сказал вслух. В этот вечер они с Шидом напились до беспамятства. Под утро, кажется, Шид даже плакал, как в детстве, когда боялся, что Тьма никогда не уйдёт. В ту ночь и Анкарат готов был в это поверить – так низко она припала к земле, так безраздельно властвовала в Медном городе.
Увидел это, очнувшись на пустой улице. В амбаре-притоне стоял густой винный дух, перемешанный с запахом машинного масла, тяжёлый, мутящий. Нужно было растолкать Шида, отвести назад во дворец, но до того – отдышаться, прояснить мысли.
Резкие очертанья домов, тут и там обвитые белой лозой Оплётки, чёрная земля, чёрное небо – всё замерло. Даже злое шипение глубины стихло. Город рухнул в глубокий сон. Тьма как будто вращалась вокруг, вращалась тёмным вином в чаше. Прошедший вечер гремел, колотился в висках. Сейчас в этой тишине, в этом вращении Анкарат знал: Шид плакал не только о неслучившейся судьбе брата, но и той судьбе, которую не мог теперь покинуть, и о той, которую выбрал на Скале Правосудия и которую Анкарат отобрал, а теперь не мог возвратить. А что думают остальные?
Имра совсем оправился, нашёл в Медном городе девушку – скуластую, мрачноватую, угол рта прошит вертикальным шрамом, на одном плече – тяжёлая коса, на другом – механическая птица. Её звали Ану, она смеялась новым имриным шуткам – надломленным, всегда отдающим казнями, увечьями или смертью. Имра даже поселился с ней вместе, говорил: клянётся, что отправится в путь с гарнизоном, когда придёт время. Только ты уж береги её от Испытания, ладно? Забились? Попросив об этом, смеялся, и теперь, среди Тьмы, среди молчания земли и солнца, Анкарат слышал, какой это исковерканный смех.
