Читаем За солнцем онлайн бесплатно
А Гриз продолжал, словно не видел его:
– …Люди, утратившие Путь, связаны магией, которую давно позабыли, не понимают. В поселении без имени, совсем рядом с самой живой землёй – но на полосе земли мёртвой. Ни Благословений, ни Проклятий. Только последняя нить… не Оплётка даже, что-то выродившееся. Что-то жуткое. И вся эта сила вокруг – не слышит их, не понимает. Ты ведь тоже видишь? Здесь как в каньонах. Так жила Атши, и так жил я. Я знаю… ты тревожишься из-за Атши. Не надо. Что бы она ни сделала, ты изменил её жизнь к лучшему. И мою. Если бы мы не встретились, я стал бы таким же, как и они. А теперь у меня есть…
Он запнулся, не договорил, но сквозь бессловесный голос степи, сквозь голос солнца, совершенно иной здесь, но такой близкий, Анкарат услышал его и понял.
Теперь у меня есть ты. А Благословение или Проклятье – земля не знает различий в этих словах.
– …есть мой путь, – договорил Гриз наконец, – наш.
Эти слова ударили в сердце. Да, Гриз повторял их, как повторял знаки – оберегом от страха, узлом решимости. Но никогда не отступал. И верил так сильно… сильнее всех.
– Да, – Анкарат хлопнул его по плечу, – но ты не такой, как они. Это бред. И не стал бы таким. Ты искал магию и нашёл. Скоро обгонишь Килча. Это было твоё желание, и это важнее всего.
Гриз взглянул вдруг так открыто, так изумлённо – так смотрят, получив нежданный подарок или удар. Выдохнул что-то – кажется: «Всё-таки ты понимаешь», – но поднялся ветер, унёс его голос во тьму.
Утром, перед самым отходом, когда лагерь уже свернули и часть гарнизона ушла вперёд, Анкарат вернулся к черте поселения. То безмолвно тонуло в тумане, казалось: ещё порыв ветра, и ничего здесь не останется. Земля молчала. Анкарат знал, что никого здесь не встретит.
Но ошибся.
Их было немного – а может, и много для такой небольшой, истлевающей, вечной стоянки. Не больше двух дюжин. Старший из них или просто главный – возраста здесь было не различить – на пегом мосластом коне подъехал ближе, ближе, слишком близко, на расстоянье удара. Чатри дёрнула ушами, взбила копытам пыль, принялась отфыркиваться от запаха – пыли, пота, усталости, неподвижности. Конь степняка её словно и не увидел, мутно смотрел вдаль. На лбу темнел знак подчинения, вычерченный золой.
Степняк уставился на Анкарата в упор. Выждал, как будто всё так же желал последнего удара.
И наконец заговорил – разрывая, дробя слова:
– Мы пойдём. С тобой – смерть. Но и жизнь – тоже.
Невозможное, чудо, они очнулись, пожелали очнуться сами! Жаль, Гриз уехал уже, не видит, или не жаль? Опять начнёт повторять: «Я как они», – но они, оказывается, не совсем пропащие!
– Что же, тогда не отставайте! Нас ждёт новое время.
И уже на скаку, обернувшись в последний раз, увидел, как качается на ветру перекрученная чёрная нить.
Ничего.
Всё здесь оживёт.
Нагнал своих, бросил Отряду весть о новых людях, предупредил гарнизон. Пока люди поселения приближались, искали место в строю, к Анкарату подъехал Зодра:
– Ты ведь искал Кшетани, правильно помню? – Смотрел голодно, жадно тянул воздух. – Если хочешь, найду его для тебя. Устрою вам встречу. Он сейчас где-то в Прибое.
Издали Прибой и правда походил на кипенный гребень волны. Море простиралось за ним, бесконечное, сиренево-сизое, дышащее солью и пустотой. Но границей воды пустота здесь не обрывалась, продолжалась в земле, долгим эхом откликалась на стук копыт. Гул доспехов, грохот сердец, вся сила войска, лавой покрывшая степь, заполняли пустоту новым дыханием, новым движением. Город брезжил вдали, удивительный, хрупкий: улицы бежали по холмам солнечной рябью, светлый камень искрил морской пеной, рассыпанным среди зелени жемчугом, а Храм Соли на рукотворном утёсе ввинчивался в небо причудливой раковиной. Горький Прибой разделял пустоту моря и горячее, сокрушительное звучание войска. Дрожал зыбкой границей, разломом времени.
Килч рассказывал: Горький Прибой владеет магией моря, расколотые острова у его берегов – след давней войны с Изумрудной Печатью. Но ту войну никто уж не помнил, и теперь люди Прибоя были известны как путешественники, рыбаки, создатели самых быстрых и сильных лодок из кости морских Проклятий. И, конечно, известен был и Храм Соли. Воля здешней земли лежала где-то в волнах, в пустоте, а люди старшей крови даровали пустоте голос. Не правители, но жрецы. Аметран предупреждал: может, драться они не умеют, но они фанатики, мы не знаем их силы, как ты будешь сражаться с морем?
Но море, протяжное, бесконечное, молчаливое, лишь удерживало город, как на изгибе волн. Не вскипало и не ярилось, дышало гулко и глубоко – и когда приблизилось войско, и когда машины Медного города раздробили светлую стену – осыпалась ракушками и песком, – и когда Анкарат во главе звена ворвался в город. Та скачка – без сопротивления, мимо притихших домов, мимо бледных идолов и людей, настолько же бледных, над наступающей, давящей тишиной – казалась падением в пропасть. Но сила Отряда хлынула в город, и пропасть исчезла.
