Читаем За солнцем онлайн бесплатно
Будет. Что-то другое есть, точно есть. А что – узнаю, когда это время наступит.
Люди Печати пробыли во дворце целую дюжину. Простились с прежним градоначальником в Святилище, поздравили Торию, ритуальные речи торговцев тянулись медленным, вязким бретением предназначенной власти – потоком. Привезли множество чудны́х даров – одежды и ткани, украшенные крупными самоцветами, расшитые металлической нитью и от того похожие на доспехи; механическая птица в шипастой клетке для Амии – умеет красиво петь, в горле прячет отравленную иглу (Дарэш бросил: «Подходящий подарок»); целые россыпи драгоценностей в узорных чашах. Почти так же церемонно, как с Торией, говорили эти люди и с Аметраном. Передали Правителю несколько запечатанных писем и громоздких тёмных сундуков с позолотой. Город Старшего Дома они называли Городом Огня и Солнца. Иногда Тория поправлял их: «Город Старшего Дома», – и смотрел то на Аметрана, то на Анкарата, то на кого-нибудь из Отряда – заметили? Услышали? Но чаще всё-таки забывал – наверное, такое название было принято между Печатью и Садом.
Визит прошёл спокойно. Если перемены и удивили послов, виду они не подали – или удивление это сложно было прочесть на их крупных, почти неподвижных лицах, в медленных глазах. Когда крутобокий корабль, груженный фруктами и зерном, отправился к Печати, Аметран вызвал Анкарата к себе. Сказал: не поверили, что это добровольный союз, что здесь мы остановимся. С этого дня будут готовиться к нашему приходу. Или готовятся уже давно. Знаю: ты волен поступать как хочешь, своей жизнью не дорожишь, но если тебе важны твои люди, не вздумай атаковать Печать так же, как этот город. Я подготовлю план, обсудим заранее.
Сердцевина тогда только разгоралась, Амия ждала, и Анкарат не стал тратить время на спор. А после Иртрана рассказал: кто-то из предков Аметрана пришёл из Печати, военачальник и правда немало знает об этом городе. Анкарат рассмеялся: вот, значит, почему у него такие застывшие глаза, такой голос! Но подумал: может, и стоит его послушать.
Слушать приходилось и Килча. Слушать, смотреть на знаки. Наблюдать, как вода в обрядовом круге меняет цвет на янтарный или кровавый. Как воздух плотнеет, струится плавленым оловом, как белая кость дворца за путаницей ветвей движется словно мягкая шкура, как в зрачках круглых окон темнеет небо, гремит сухая гроза. Только теперь, на чужой земле, изменившейся по их воле, Анкарат понял, как далеко простираются знания Килча, какой властью он обладает. Только теперь Анкарат начал осознавать, каково подобному человеку было оставить всю эту власть, оставить Вершину, последовать на проклятую землю за ученицей, искалечившей себя из-за огромной любви. Провести столько лет в безвестности, без надежды выбраться – кроме той, что осталась у Рамилат, той, которую она передала Анкарату.
Никого не найдётся сильней и отважней – до самого края земли.
Да.
Всё ради моей судьбы. Ради того, чтобы она сбылась.
Почему же Килч никогда не пытался приблизить эту судьбу, не говорил правды, почему же после того, как эта судьба прозвучала, стала известна всем, смотрел так безнадёжно? Тень того безнадёжного взгляда сквозила в глазах Килча и теперь, сквозила тоской, прощанием навсегда. Это злило. Словно всё предрешено, словно судьба Анкарата ведёт не к блистательной славе, победе, свободе, а к неминуемому крушению. Но тоска перемешивалась с гордостью, радостью передать знания, которые Анкарат столько лет отвергал. Это… нет, чувства, которое будила эта гордость Килча, его готовность терпеливо объяснять, снова и снова менять свойства воздуха, воды, металла, Анкарат не знал. Но оно было приятным. Тёплым.
Выучить знаки так, как учил их Гриз, Анкарат не пытался. Слушал их сердцем, запоминал форму и суть. Узнавал животное, глубинное, раскалённое эхо в голосе солнца, в сердцах Сада-на-Взморье, в течении подземных вод. Эти знания помогали и на тренировках: яснее и чётче стали движения ребят звена, голоса их оружий. Даже атаки Башарэда удавалось теперь отбивать, обойти его оборону, коснуться клинком стыка доспехов под рёбрами или шеи под подбородком – один раз из четырёх, но получалось!
Но главный смысл обучения был в том, чтобы понять знаки городов.
Города-сердца, говорил Килч, лежат на земле как цепь. Можешь представить, что это цепь Отряда.
В каждом – Благословение и Проклятье. Каждый город – осколок Пути древнего народа (на этих словах Гриз прятал глаза, принимался ожесточённо черкать в книге). И твой путь… попробуем сделать так, чтобы он соединил эти осколки снова. Для этого нужно понимать их суть. Каждый город прячет сердце тщательно и ревниво, но главное нам известно.
И Килч говорил о городах, а воздух, вода, камень, свет перед ним менялись, впитывали эхо слов, откликались на движения рук.
