Читаем За солнцем онлайн бесплатно

Тот, в чьей власти решать судьбы людей, делать землю живой или мёртвой. Проклинать, отвергать – и всё равно забирать то, над чем трудятся здешние люди, а ещё – даже крупицы солнечной силы, суть жизни.

Что должно произойти, чтобы он увидел, признал квартал?

Если случится так, как хочет Кшетани, ничего не изменится.

Если послушать Атши, изменится всё – к лучшему ли?

Если.

По сводам тоннелей сочился багряный свет – словно жилы породы подступили ближе. Смутный гул тянулся мимо подземным ветром. Зов ли земли или просто шум десятков дыханий, шагов, перебранок, чад факелов и фонарей, разлитый в воздухе?

Анкарат прислонился к стене, зажмурился. Шум слился в поток, рванулся – вниз, вниз, в глубину, к золотому течению силы.

Анкарат встряхнулся, сквозь зубы выдохнул. Не отвлекаться.

Ожидание тяготило, смолистое, вязкое.

– Скучно, – протянул Имра. Он сидел на камне с другой стороны прохода, теребил обвязку нового кожаного доспеха. Порылся в сумке, бросил Анкарату яблоко, в здешнем свете – словно налитое кровью, – столько говорили про это дело, а что на деле? Ха! Просто следим, как народ ящики носит. Правильно Гриз дома остался.

Анкарат не ответил, зло вгрызся в яблоко. По языку потянулся долгий и кислый вкус. «Нет, больше туда не пойду, – так сказал Гриз, – если увижу её, не знаю, что сделаю». Как так вышло? Гриз столько болтал о великой судьбе, но в моменты её поворотов неизменно оказывался где-то ещё.

Мимо прошли Китем и Шид. Болтали, толкали друг друга плечом, со смехом кренились под весом тяжёлых ящиков. Прошёл Цирд – сосредоточенный взгляд, ладонь на мече. Анкарат махнул им рукой, зевнул, отшвырнул огрызок. Нужно дождаться, пока всё закончат в пещере, пропустить Стражу, потом помочь Кшетани и Курду обрушить тоннель. Это была единственная опасная часть плана: сколько ни говорил Кшетани, что всё просчитал, камень мог повести себя как угодно.

Братья прошли обратно. Имра потянулся, поднялся с места:

– Пойду подсоблю, ноги уже затекли.

Договаривались иначе, но Анкарат махнул рукой – валяй.

Багрянец над головой перекатывался предвестьем тяжёлой сухой грозы. Удушливым облаком песчаной бури.

– Анкарат!..

Засмотрелся, сперва не понял, кто зовёт его.

Это был Гриз. Примчался откуда-то из бокового перехода, опасного, узкого, задыхался, слова рвались:

– Стража… Килч… или… скорей!

Анкарат крикнул:

– Предупреди, уходите! – и рванулся вперёд, сквозь гул камня, сквозь алый свет.

Ещё издали увидел: вот Цирд сражается у входа в тоннель, звенит оружие и доспехи, успеть, успеть!

Не успел.

Цирд рухнул, тяжело, без крика, и гул затопил всё, жилы огня проступили ближе.

Анкарат швырнул им навстречу солнце.

Выхватил меч – и провалился в битву.

Битва была упоением.

Битва смыла и заслонила смерть Цирда, сомнения, боль.

Только сражаться, сражаться, пока хватит сил!

Кровь горела, и этот огонь рвался с ладоней, клинок полыхал, и бездонная пропасть каньонов колыхалась, гремела. Чьи-то удары жалили – и стлевали, развеивались в дым. Кто-то кричал на него, рычал – но Анкарат не видел людей, он захлёбывался сражением, сражение алой рекой потянуло прочь от перехода, дальше, глубже. Очнулся возле подъёмника на ржавых цепях, мир пульсировал, боль перекатывалась, вспыхивала, пьянила.

– Стой! – крикнул ему воин Старшего Дома – силуэт на узкой тропе, бронзовый и размытый. – Мы пришли говорить с тобой! Остановись!

Анкарат дёрнул рычаг подъёмника и с ним рухнул вниз, к сияющей силе.

Она кипела, взрывалась золотом искр, шумела и так же звала: всё для тебя здесь, приди ко мне, жду, шагни. Клекотали, бились о стены выкрики наверху. Приближались.

Анкарат посмотрел вниз, в горящую глубину, как в солнце, самую его суть. Мир отдалился. Здесь, на краю утёса, было спокойно. Только шум силы, только стук сердца и грохот крови, ещё от сражения не остывшей.

«Пусть так», – услышал вдруг Анкарат.

Веришь?

Обагрённый клинок сиял.

Пусть так.

Верю.

Анкарат полоснул по ладони – глубоко, яростно. С кровью хлынул с ладони огонь, тот, что всегда приходилось глушить и прятать, теперь полыхал ярко, свободно, и эта свобода была – счастье. Огонь, кровь и воля слились с открытой жилой земли.

Мир задрожал, взрычал утробно и страшно – и стал солнцем.

Очнулся под небом квартала – неузнаваемым, опалённым. Солнце взрезало землю, выпило чары и разметало их, старое, новое колдовство – всё горело. Сквозь огонь прорвался голос Ским. Заплаканная, она колотила по груди, по плечам, и Анкарат вдруг понял, что видит, что за пламя кусает небо: то был её сад, шторм пламени над её домом. Но земля, земля дышала свободно, жила, Анкарат хотел объяснить, но ясность – или беспамятство? – таяла.

Что там, дома?

– Всё будет хорошо, – сказал он Ским, не позволяя себе сомневаться, сорвался с места, помчался сквозь золотой строй домов – новых, неузнаваемых, – сквозь живой, ликующий голос земли.

Мама ждала на пороге.

Нет, за порогом! Она ступила на землю квартала, ожившую, обновлённую.