Читаем За солнцем онлайн бесплатно
Сильней всего злило, что только в моменты её появления мир прояснялся. Всё остальное смазывалось, мелькало обрывками. Короткие стоянки, молчаливые, тёмные, так непохожие на стоянки во время похода, расцвеченные огнём и голосами. Ощерившийся силуэт Медного города вдалеке – его горячая радость: ты здесь; следом – боль: с тобой сделали так же, как и со мной, ты в клетке, в Оплётке, я могу помочь, только скажи, я могу!
Анкарат потянулся к нему – но обжёгся, не смог коснуться. Путеводная укрепила сеть, повела их новой дорогой. Анкарат знал: где-то за чертой её магии звучат и зовут другие сердца, но не слышат его, не могут найти.
Запомнился дождь – шквальный ливень, холодный, звучащий Жатвой. Анкарат лежал на сплетении прутьев, в лицо била вода, протравленная колдовством. Ни отвернуться, ни скрыться. Тучи клубились так низко, мимо клетки текла потоками грязь. Весь мир – как будто из грязи и несвободы.
– Знаешь, – рассуждала потом Путеводная, – если бы кто-то сказал, не поверила бы, что он может позволить так обращаться с собственным сыном. С твоими друзьями он гораздо ласковей. Их отряд идёт следом за нами, он сейчас с ними. Поблагодари, ты ведь жаждал об этом узнать.
Благодарить Анкарат не стал. Снова спросил: чего тебе надо?
Не ответила.
Иногда сеть раскрывалась – словно выворачивались чёрные рёбра. Кто-нибудь из людей Путеводной удерживал нить, дёргал: выйди, разомни ноги. Каждый раз Анкарат пытался бежать и драться, каждый раз эти попытки обрывались беспамятством. Не прекратил, даже когда услышал разговор этих чужих людей: проще поймать в степи коня и стреножить, чем унять этого парня, зверь понимает быстрей, не станет себя калечить. Может, они были и правы. Но Анкарат не мог успокоиться, сдаться. Мир с каждым днём отступал, обессмысливался. Оставалась только воля и злость. В историях Имры попавшие в плен герои порой просили о смерти или убивали себя. Может, заключённый в крови огонь и плетение клетки могут уничтожить друг друга. Но Анкарат не собирался ни убивать себя, ни просить об этом. Пока он жив, живёт его цель. Когда-нибудь выпадет шанс. Когда-нибудь солнце услышит. А не услышит – он справится сам.
Однажды очнулся, понял: она приблизилась, она здесь, здесь её паучиный голос, обволакивает, пьёт волю, превращает огонь в холодную морось. Только вот говорила не с Анкаратом.
Зачем он тебе, подумай?.. Что станешь с ним делать? Не приручишь, не обратишь себе на благо. Попытаешься снова казнить, запрёшь?.. И что случится с твоей землёй, понимаешь? Он приблизил силу ядра, пробудил волю шести городов, заключил с ними договор, даже добрался к долине! Опасно и расточительно будет просто его сжечь. Отдай его мне, я справлюсь лучше. И твои люди быстрее его забудут. Они прошли с ним полмира, так долго были связаны с ним силой и твоим, между прочим, решением. Лучше пусть исчезнет, но будет жив.
Даже сквозь чёрную вязь клетки Анкарат слышал, как перекатывается в земле гнев Правителя.
В земле, что звучала теперь его волей.
В земле, которую Анкарат завоевал для него.
Стиснул зубы, втянул смолистый воздух. Тело казалось чужим. Даже не телом – болью. Тяжёлой, располосованной между волей Правителя и плетением Путеводной, между властью этих людей, что решали сейчас судьбу Анкарата. От унижения и от ярости затрясло, движения осыпались, ломались.
Но Анкарат поднялся. Шагнул к ним ближе, вцепился в клетку – по ладоням побежали горячие искры, мучительно вспыхнула клятва. Но после стольких дней здесь – неважно уже, плевать.
Анкарат хотел видеть его. Хотел слышать ясно. Хотел встретить взгляд.
Но Правитель не смотрел в его сторону. Во мраке рубленые черты показались стёсанными, раскрошенными – черты статуи в давно брошенном храме. Глаза поблёкли, запали, чёрные волосы словно прибиты пеплом.
– Спасибо тебе за помощь, – ответил ровно, в благодарности этой, тяжёлой, почти принуждённой, звучал его человеческий голос. – Как с ним поступить, я решу сам.
Путеводная улыбнулась, скупо и мимолётно. Чёрные губы, словно пропитанные ночной темнотой.
И взглянула на Анкарата.
Нет.
Сквозь него.
Туда, куда смотрела когда-то колдунья!
И совсем её голосом, словно его продолжая, вздохнула:
– Что же… пусть так.
А потом добавила новое заклятье к плетению – и погасила мир.
Маму Анкарат видел лишь раз, издалека. Среди людей Чёрного Огня она горела алой свечой. Анкарат смотрел и смотрел, ветер и чёрные искры сжигали глаза, но он ждал.
Не дождался.
Не подошла, кажется, и не взглянула даже.
Исчез для неё.
А теперь, в непроницаемой тьме узилища в Скале Правосудия, исчез для всего мира, для всех, кого звал друзьями, для солнца.
Так чудилось иногда.
А иногда казалось: лучше б и вправду случилось.
Потому что тьма всё-таки прерывалась.
