Читаем За солнцем онлайн бесплатно
Но его сила поднялась над городом ещё выше, чем поднималась над Садом, его поступь впечатывалась строкой изменяющих знаков. Анкарат ждал на лестнице перед дворцом, и земля при каждом шаге шипела, ярилась, жглась. Люди Медного города смотрели на приближение Правителя пристально и угрюмо. Анкарат знал эти взгляды – звериные, диковатые. Взгляды людей, живущих без закона и власти, ничем не связанных, даже силу земли обративших просто Оплёткой, инструментом, скрепляющим несовместимое.
Правитель на них не смотрел.
В этот раз он не задавал ритуальных вопросов. Клятва полоснула ладонь, потянулась навстречу его движению, прикосновение обожгло яростью, ужалило сердце – как и сила Сада, сила этой земли не желала таких перемен, зарычала: вот зачем ты пришёл, предатель, предатель, обещал новое время, сожгу тебя, уничтожу!..
Мир побелел, выгорел.
Правитель сильнее стиснул ладонь Анкарата – и волна чужой воли вырвала из сжигающей ярости. Сквозь выгоревший мир проступило его лицо – черты прорисованы угольными тенями, вместо глаз – провалы.
– Непростой город, – нахмурился, но больше не по-человечески, так хмурится буря над степью. Сейчас, в этот миг их единства, Анкарат видел: Правитель узнал всё, что с ним случилось, услышал каждое слово – о новом времени, о новых силах, о тени Вершины. Узнал, услышал. И ему это не понравилось. – Но и ты не такой простой. Да?
И Анкарат тоже увидел – как горит силуэт Вершины над Ступенями, среди чёрного неба, как ветвятся и накаляются жилы Города Старшего Дома, как медной, ликующей музыкой бьются его узлы и сердца Сада-на-Взморье им вторят, как мама рисует новые карты подземных путей, изобретает новые элементы, те, что появляются в смешении сил, как она хороша, проницательна, как глупо было отпустить её так надолго; видел, как растёт младший брат, ясноглазый и любопытный… видел всю жизнь Старшего Дома глазами Правителя. Эта жизнь сквозь прикосновение тянулась к сердцу, обнимала и придавала сил – по воле Правителя? Или по воле солнца?
Не важно.
– Простой, – Анкарат оскалился, вскинулся, взглянул сверху вниз, – с такой задачей не справился бы.
Правитель помедлил.
И улыбнулся в ответ:
– Твоя правда.
Как и после прошлой победы, Правитель сразу пошёл к сердцу города, но в этот раз позвал с собой Анкарата, Килча и Аметрана. Обошёл машинный зал, изучил узлы и приборы, рёбра хранящего город чудовища. Надолго замер, запрокинув лицо к главному узлу, к сердцу белого света. Свет пульсировал, выхватывал закаменевшие черты, и Анкарату вдруг показалось: зверь, чьи кости пронизывают дворец, чьё сердце даёт городу силу и может этот город разрушить, – живее, понятнее мыслей Правителя, его настоящих стремлений. Почти увидел этого зверя: поджарого, с узкой мордой, проступающими суставами. Шкура усеяна знаками, полосами Оплётки, когти взрыхляют землю – сухую, каменистую землю Медного города, землю с крапинами руды и солёным привкусом крови. Ноздри зверя вздрагивали, глаза, пронзительные и шалые, уставились на нового человека – человека ли? Или идола, знак – знак всего огромного мира, простиравшегося отсюда и до страшной солнечной скалы? Посланники Медного города, маленькие искры дыхания зверя, исходили весь этот мир, но их следы заносило песком, смывало весенними разливами, стирало пыльными бурями. Также случилось и с их свободой. Она истончалась, теряла корни, развеивалась, пока город не потерял, не забыл своё первое имя.
И что теперь?
А этот, первый, тот, что привёл новых людей, золотые глаза, огонь в крови, взъерошенный, дикий, – стоит, смотрит, всё слышит и даже не шевельнётся. Жаждет свободы, нового времени, перемен – совсем как те, кто когда-то прислушался к голосу города, те, кому бесконечный Путь казался силком, неволей, те, кто остался здесь и превратил этот Путь в Оплётку.
И что они получили? К чему пришли?
О, если бы город мог коснуться прежних времён, вспомнить первое имя, до знаков, до человеческого колдовства, – он исполнил бы зарок старшей крови, просьбу маленького Килы, освободился бы, освободил бы их всех.
А теперь – поздно.
Старшая кровь стала землёй, искры дыхания тлеют, вот-вот обратятся пожаром, что пожрёт весь прежний мир, всю суть города, оторвёт от первого имени навсегда. Нельзя верить людям, даже если человеческого в них немного.
Город-зверь тосковал. Его злость и ярость отступали перед силой Правителя.
Анкарат стиснул зубы и кулаки, пообещал: сбудется всё, о чём я говорил, ты себя не потеряешь. Мы вместе. Просто услышишь солнце.
Как я.
Зверь не откликнулся. Может, не слышал. Может, поток его памяти и тоски был лишь миражом.
В следующий миг волна чужой воли ударила во всю мощь, затопила дворец, унесла и тоску, и ярость, и память.
Машинный зал провалился во мрак – сердце города остановилось.
Но через мгновение вспыхнуло вновь – светом ровным и потеплевшим. Боль, все эти дни тянувшаяся в жилах, такая привычная, что Анкарат перестал замечать, – ушла. Осталась лёгкость и пустота.
Правитель отряхнул руки, словно сбивая пыль, плечи его опустились, расслабились. Повторил глухо:
– Непростой город.
