Читаем За солнцем онлайн бесплатно
Но он просто не мог согласиться. Не мог и раньше, ну а теперь, когда солнце к нему вернулось, – тем более.
Ведь с голосом солнца вернулись и их голоса.
Голоса городов, звучание их сердец.
Голос Сада-на-Взморье, текучий и золотой, расплетающийся тысячами звучаний, пульсом сотен сердец. Вернись, мы обнимем тебя, мы сумеем тебя исцелить, смоем шрамы с твоей кожи, с твоего сердца, вернись, здесь всегда Рассвет, всегда вдосталь неба и солнца. Вспомни наш свет, вспомни наш договор, твоё обещание. Мы помним, мы ждём, ждём твоих шагов, твоей воли и крови, твоего голоса. Мы пришли к усыплённому сердцу, к тому, что люди заперли в камне, мы сломали человеческие преграды, мы сделаем так снова, только вернись, только коснись. Мы принесём тебе правду, которую Амия не расскажет, никогда не предадим, всегда будем с тобой. О разлуке не смей даже думать, о море – забудь.
Тепло и нежность Сада-на-Взморье перекипало в жадную, голодную страсть, эта страсть грызла сердце больнее зачарованного железа. Сквозь боль Анкарат слышал: изменения не завершились, если уйти, не создав новое время, скоро город снова попросит крови своих плодов, жизни своих людей и правителей.
Голос Медного Города резал воздух тоской, пронзительным воем степного волка. Я помню, я видел, что с тобой створили люди, твой Путь тоже превратился в Оплётку, они обманули тебя и обманут снова, ты, как и я, – стреноженный зверь, зови, вместе мы сокрушим их и растерзаем, вырвем нашу свободу из самого сердца той башни, где тебя заперли, никто больше нас не остановит, ты слышишь?
Анкарат слышал, и вой города продолжался в костях, и тоже хотелось выть, метаться по комнате, биться о прутья решётки, грызть камень. Слышал, как собственная тоска, мучительная несвобода отдаётся в механизмах Медного Города, как шипит, вспыхивает Оплётка, обжигает руки людей даже сквозь защитные рукавицы. Анкарат уйдёт – и сколько ещё простоит город? Когда сорвётся, исполнит последний приказ Килы, сожжёт всех, кто внутри?
Голос Прибоя казался почти утешительным, полным пустотой и прохладой. Накатывали на берег тёмные волны, переговаривались усталые корабли. Иди куда хочешь, но знай: из моря никто не возвращается прежним. Не вернёшься и ты. Ты знаешь, что произойдёт, ты всё видел. Ты говорил: узнаешь свою свободу. Что-то брезжило в этих словах – тайна, надежда, но настигали, возвращались другие, человеческие слова: забрал моё море, пусть море тебя заберёт. Так и случится, Проклятье жрицы сбывается.
Тебе ли, откликался Оскал так близко, словно Анкарат лежал не на каменных плитах, а на белой кости его палубы, тебе ли бояться Проклятий?
Я ничего не боюсь. Но что станет с вами?
Предупреждал тебя, Оскал вздыхал, и с ним тихо вздыхало море, комната раскачивалась над пустотой, новое время очень скоро становится старым. Оно уже миновало. Ты освободил нас от пут, от власти жрецов. Новой навязанной власти мы не хотим. Мы отдохнём. И вернёмся к времени без людей. К времени нашей свободы.
Поднимался в груди, сминал дыхание рык сердца Печати. Проклятье свернулось в руинах дворца как в гнезде, земля и камень дрожали магией, в воздухе плыли видения, вскипали изумрудные вихри. Сны Проклятья проникали в сны Анкарата, и чудилось: не стены вокруг, а прозрачный, неодолимый, зачарованный камень, воздух и жизнь сочатся сквозь мелкие трещины в вышине, в бездвижности минуют столетья, и люди, маленькие и хрупкие, в этой бездвижности тонут, погребённые заживо. Сердце Печати больше не желало мести, не желало крови – но желало вольного воздуха. Дай уйти, отпусти на свободу, иначе вновь стану гневом, растерзаю всё, что ещё здесь осталось живого. Этот голос пропитывал мысли, дыхание, каждый жест, окрашивал вкус воздуха и воды, и вскоре Анкарат перестал различать: его это жажда свободы или Проклятья, его близкая ярость или ярость силы, которую люди призвали и подвели.
Приходил и раздробленный, гулкий голос Хребта – режущий, чёрный, ничем на людскую речь не похожий, в звучании этого голоса кровь чернела, сердце обращалось в каменный уголь. И пусть, звучала эта речь без речи, пусть всё разрушим, всех растерзаем. Зато больше никто не повторит нашу судьбу – ни земля, ни Проклятья, ни люди. Ни ты. Ты тоже будешь свободен и будешь с нами. Соглашайся. Зови. Соглашайся.
Все они были такими, Благословения и Проклятья, стремленья людей, покинувших Путь, соединённые с силой и волей земли. Все они желали освободиться прежде, чем люди снова свяжут оковами служения, голода, навязанной веры.
