Читаем Венценосец онлайн бесплатно
Тонкое полированное лезвие вынырнуло из ножен, с силой ударило в левую сторону груди Радовита и так же стремительно выскочило из раны.
Дикая боль пронзила тело десятского, дыхание остановилось, а из глаз потекли слёзы.
Он попытался втянуть в себя воздух, но уже не смог.
Изо рта и носа толчками вылетали сгустки крови, заливая рубаху и расползаясь по ней пятнами.
«Так вот чью руку видела Янина, когда говорила о моей смерти!» – только и успел подумать Радовит, медленно опускаясь на землю.
Последние лучи заходящего солнца скользнули по его лицу и глазам, но почувствовать их свет и тепло десятский уже не смог.
Князь лежал на мягких шкурах и вынужденно прислушивался к тому, что происходило с его телом. Похоже, он что-то съел или выпил на праздничном пиру и вот уже второй день после этого никак не мог оправиться. В животе поселилась режущая боль, приведшая сначала к сильной рвоте, а потом к изжоге. После этого началась лихорадка, появились судороги в руках и ногах. Сознание меркло, он проваливался в темноту и бредил.
Перепуганные родичи и близкие к князю люди бросились за помощью к лечцам, знахарям и даже колдунам. Сколько их перебывало у ложа Рюрика, не мог бы сказать никто. Вот только сделать они ничего не могли.
Несколько раз он слышал тихий шёпот переговаривающихся меж собой лечцов и из этих разговоров понял, что его отравили.
Прошедшей ночью, как ему показалось, стало значительно легче. Он много пил воды, кваса и пива, но ближе к утру у него появился сильный жар. По лбу и щекам катились крупные капли пота, а рубаха на груди, в подмышках и на шее стала мокрой, кожа на животе и бедрах зудела и чесалась.
Стоящие над ним и сменяющие друг друга лечцы и знахари старательно обтирали беспомощного князя кусками мягкой ткани, постоянно щупали руками лоб и заставляли пить мелкими глотками какие-то горькие отвары.
А ему уже казалось, что тело не слушается мозга и отказывается подчиняться.
Придя в чувство, Рюрик приказал посадить себя на ложе и принести кувшин самого крепкого вина.
Держа сосуд двумя руками, он пил и пил живительную влагу, с удовольствием впитывая в себя незнакомый и такой притягательный аромат. В голове его плыл туман, а боль в животе отступила, перейдя в лёгкое подташнивание. Струйки вина стекали по подбородку на шею и грудь, вызывая приятное чувство прохлады и какого-то облегчения.
Император даже смог самостоятельно лечь на бок, а потом вытянуться во весь рост на ложе и, закрыв глаза, погрузиться в дремотное состояние.
И тут же на него нахлынули воспоминания нескольких прошедших дней.
Совет вождей.
Это для него было важно.
Он прошёл легко и просто. Все предложенные Рюриком начинания и изменения были приняты князьями и вождями без возражений.
А потом началось главное.
Дверь широко распахнулась, и в гридницкую вошёл Хельги, неся на руках завёрнутого в шерстяной плащ маленького ребёнка.
Сразу же из-за стола посыпались ехидные мужские шутки, раздался весёлый смех.
Викинг, не обращая ни на кого внимания, прошёл мимо сидящих вождей, остановился сбоку от кресла Рюрика и громким голосом произнёс:
– Именем императора требую тишины!
Князь хлопнул тяжёлой ладонью по столу и увидел, как под его грозным взглядом замолкают люди, шум быстро начинает стихать. Мужчины умолкли и с интересом стали наблюдать за Хельги, ожидая, что же он скажет.
Но вместо него заговорил сам Рюрик:
– Все вы знаете, что у меня нет сына. Рождаются только девки. Местная колдунья как-то сказала мне, что в следующий раз обязательно будет парень. И до начала нашего похода моя жена княгиня Ефанда снова понесла. Она надолго уединилась в посёлке Березняки и там разрешилась от бремени. Мальчиком! Моим наследником! Я назвал его Ингваром.
В полной тишине Рюрик вышел из-за стола и протянул руки к Хельги.
Викинг осторожно положил на них малыша, с улыбкой отошёл в сторону и воскликнул:
– Да здравствует наш император! Теперь у него есть сын, наследник престола и продолжатель дел великого князя! Конунг уже дважды прилюдно признал этого ребёнка! Сначала, как и положено, при рождении в Березняках, и здесь, в присутствии всех князей, вождей и посадников Биармии, Гардарики и Новогорода.
Восторженный мужской рёв и крики наполнили гридницкую, вынуждая Рюрика поднять вверх руку, призывая всех собравшихся людей к тишине.
– Замолчите! Все! – рявкнул он. – Вы пугаете моего сына!
Краем глаза князь увидел, как побледнело от ужаса, а может быть, и от страха лицо ярла Фроуда, но не придал этому никакого значения, поскольку сидящий рядом с ним князь Мечеслав радовался происходящему, словно ребёнок.
Дождавшись, когда стихнет шум, Рюрик с улыбкой продолжил:
– Надеюсь, что крупные войны мы теперь будем вести не часто, а потому я с удовольствием займусь государственными делами и воспитанием своего сына.
Император задумался на мгновение и добавил:
