Читаем Венценосец онлайн бесплатно
Пригнув голову, Рюрик шагнул внутрь и навис над лежащим у стены Радовитом.
– Ну что, десятский, – сразу подпустил он металла в голос. – Обдумал моё предложение?
– Так что мне над ним думать, государь? – повернул к нему голову Радовит. – Ежели я тебе скажу, где гривна князя Вратибора спрятана, то твои люди меня втихую тут же придушат. Мы ж оба это знаем!
– Я слово своё княжье дам! – Рюрик почувствовал, как сжались от дикого бешенства челюсти. – Никто и никогда не обвинял меня в том, что я его нарушил!
– Так ведь когда придушат, тогда и обвинять некому будет, – ухмыльнулся десятский, глядя прямо в глаза князю. – А вот ежели та страшная гривна на свет белый вылезет, глядишь, и правящий род на престоле сменится! Надеюсь очень, что это ещё при твоей жизни произойдёт. Вместе со смертью.
Было в словах и поведении этого парня, как и при первом разговоре с ним в хоромах, что-то такое, отчего Рюрик сразу начинал приходить в ярость. И ничего поделать с этим он не мог.
– Что ж, – князь махнул рукой на Радовита, – до захода солнца тебя повесят!
– Ну а как же княжой суд? – ухмыльнулся десятский. – Иль любого ратника можно казнить втихушку, аки вора?
– Ты уже не ратник, – процедил сквозь зубы Рюрик, коснувшись рукой своей перевязанной холстиной головы. – Пошлю крикунов-бирючей по городу, дабы волю мою на всех перекрёстках народу объявили, что нынче вечером на берегу реки вздёрнут убивца, напавшего на самого правителя Биармии, Гардарики и Новогорода!
Князь прищурил глаза и негромко добавил:
– А чтобы ты лишнего не болтал, я к тебе пару своих телохранителей приставлю. Как только рот откроешь, они его кулаками затыкать будут. А когда без зубов останешься, твоё шипение никто понять не сможет!
Рюрик расхохотался собственной придумке, распахнул рукой дверь и уже в проёме хрипло произнёс:
– И всё же ты мой родич! Пытать тебя я не стану. Ежели захочешь поменять своё решение до казни, опустись на колени и положи руки на голову. Тогда я пойму, что жизнь для тебя важнее смерти, а потому помилую!
Он шагал через площадь в сторону хором и никак не мог решить для себя, правильно ли поступает.
Взгляд его скользнул по солнцу.
Оно поднималось всё выше и выше, отмеряя в жизни Радовита свой последний и совсем короткий путь по небу.
Удивительно, но вскоре старый худой слуга принёс ему большое деревянное блюдо с едой и осторожно, боясь разлить, поставил рядом с ним кувшин с холодным пивом.
– Похоже, паря, тебя нынче казнят, коли решили хорошо накормить, – тихонько шепнул он, с жалостью глядя на десятского. – Не знаю, каких делов ты натворил, но молодым уходить из жизни завсегда обидно. Даже мы, старики, за неё всеми своими силами цепляемся, внуков и правнуков увидеть хотим да на коленках подержать. А тут ты…
Слуга понурил голову, развернулся и, шаркая по земле подошвами грубых поршней, вышел из амбара.
Двое стражников развязали пленнику руки, оставив путы на ногах, и помогли ему сесть, прислонив спиной к бревенчатой стене.
– Поешь, однако, коли князь дозволяет, – пробурчал тот, что был постарше, и оба они вышли из амбара, оставив открытой дверь.
Руки Радовита сами собой потянулись к еде на блюде.
Последние три дня десятский почти ничего не ел, а только пил воду, да и то лишь когда её приносил кто-нибудь из сердобольных стражей.
Его пальцы судорожно рвали куски сочного мяса, запихивали их в рот, а зубы с каким-то остервенением ещё успевали впиваться в громадную краюху хлеба. Струйки пахучего пива текли по подбородку, заливая рубаху на груди, запахи пищи раздували ноздри, он даже слышал собственное рычание и прерывистое дыхание.
Как долго длилось это дикое обжорство, Радовит о том не думал. Остановился десятский, когда была доедена копчёная рыбина и выпито всё пиво.
Молодой человек почувствовал, как сладкая дремота начинает обволакивать мозг, а сытая тяжесть в животе так и заставляет тело лечь на землю.
Противиться всему этому уже не было сил…
Очнулся Радовит от того, что кто-то тряс его за плечо, а грубый голос почти кричал над самым ухом:
– Проснись, паря! Ишь, разоспался! Князь тебя велел на берег вести, подымайся!
Он попытался встать на четвереньки, но почувствовал, что руки связаны за спиной.
Стражники с двух сторон подхватили его под локти, сильным рывком поставили на ноги и потащили к выходу. А там их уже поджидали конные гриди.
Радовита, словно мешок, забросили на шею лошади, и сидящий на ней юный воин весело произнёс:
– Ну что, десятский, поскачем с ветерком или шагом поплетёмся?
Не дождавшись ответа, гридь хлестнул коня плёткой и, переходя на рысь, помчался к крепостным воротам. Вслед за ним неслись полтора десятка всадников.
Повиснув вниз головой, Радовит смотрел на мелькающие перед ним ноги лошади и отказывался верить, что вскоре всё может закончиться: этот день, трава, люди вокруг, грохот копыт, а самое главное – жизнь. Его жизнь!
Скакать пришлось недолго.
Шум толпы, свист и крики дали понять ему, что они уже на берегу.
Этого места он сызмальства избегал, хоть и приходил сюда из любопытства несколько раз вместе со своим отцом Хотимиром.
