Вулкан Аги темнел вдалеке, но уже ближе, чем когда они ступили на земли Дракона. Манехиро сам не знал, хочет ли достичь жерла или идти как можно дольше бок о бок с Юки, отчаянно хватаясь за радость, которую она подарила. И как назло, им больше не доводилось оставаться вдвоем: Сэко приказала держаться вместе, чтобы призраки Изнанки не свели отряд с тропы.
Когда пришло время спуститься со скал в темную дикую долину, где среди деревьев клубился мрак, а с ветвей свисали длинные косы мхов, Манехиро понял, что и его разум сдался. У тропы появлялись люди, которых он не мог встретить здесь – как и где-либо еще. Отец, первенец Игураси, мать, которую он не знал, товарищи, павшие в Бойне; мелькнул и Кадзуро, поманивший к себе с игривой ухмылкой. Отделаться от последнего оказалось особенно сложно: Манехиро пришлось сильно надавить на обрубок, чтобы боль привела в чувство.
– Не смотрите туда, Манехиро-сан, – пробулькала Сэко, заметив его замешательство. – Не смотрите…
Он стал глядеть себе под ноги и так шел целую вечность, пока крик какой-то птицы – уже не райское пение, а гортанный вопль – не заставил поднять голову. Манехиро пропустил всех перед собой, не в силах двинуться с места, а новый призрак все не исчезал и казался более настоящим, чем отряд самураев. Манехиро подался навстречу – от человека его отделяло шагов десять. Тот не исчез.
Высокий, как ни один гирадиец или укириец, как сам Манехиро, и такой же крупный. Правда, вместо крепких мышц под кожей его был жир, но видно было, что не так давно человек был еще толще. В густых волосах, собранных в неопрятный хвост, и в щетине блестела седина. На правой руке не хватало среднего пальца…
Манехиро медленно приближался к собственному призраку. Пусть он давно не видел своего отражения, сомнений не было – он видел себя постаревшего, оплывшего, лишившегося силы. Казалось, кто-то вывернул его наизнанку, спрятав красоту тела и выставив уродство души. Так он, должно быть, выглядел в глазах Гаркана и всех богов, пока глаза людей обманывались внешностью. Несмотря на отвращение, Манехиро захотел спросить у себя: куда ему идти? Стоит ли продолжать этот путь или там, дальше, ждут лишь невыносимые страдания и новые унижения? Что делать с Юки?..
Аяшике вздрогнул.
Сон, который он смотрел из головы Манехиро, помутнел. Он ощутил, как ноги лишились опоры, словно его заставили подпрыгнуть на месте, и снова обнаружил себя в Изнанке в долине, только на сей раз осознавая, что он – Аяшике, а не Манехиро.
