Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
«Каково быть камнем?» – спрашивал Аяшике со скуки, и казалось, что камень отвечает: «Уж получше, чем тобой». И тогда Аяшике продолжал беседу, задавая вопросы и воображая ответы на них. Он придумал, что голос у камня резкий, а нрав хуже его собственного, и торчать здесь невыносимо им обоим. Камень с досадой рассказывал, что его тоже оставили присматривать за садом, и, разделяя гнев Аяшике, проклинал монахов и все школы учения Гаркана, какие только вспоминались. В конце концов Аяшике спросил: «Почему к тебе нельзя прикасаться?» Камень ответил: «А ты проверь».
Аяшике встал – ходить вокруг сада ему не запрещали – и уже готов был ступить на песок, как вдруг осознал ужас своего положения: вот теперь он точно сошел с ума. Говорит с камнем… Если раньше Манехиро просто спал, то теперь еще и укутан в одеяло безумия. Даже несмотря на то, что спасительного саке во рту Аяшике не было с самого «Пляшущего журавля», Манехиро молчал, видимо, пораженный злоключениями своего тюремщика. Но Аяшике уже не был уверен, что муравьи под кожей и вопли Манехиро ему нравятся меньше, чем слежка за невидимыми камнями.
«Трус», – вдруг раздался в голове голос камня, и Аяшике сам не понял, придумал это или правда услышал, как раньше слышал Манехиро. Поразила внезапная догадка: а ведь если пойти к камню, следы на песке можно выдать за следы тех, невидимых… Манехиро это не разбудит, да и ёкай с ним! Только бы закончилась эта пытка!
Он занес было ногу, как вдруг…
– Постой!
Голос был живым и звучал явно не в голове. Аяшике поставил ногу обратно, обернулся, ожидая увидеть Игураси, но встретился взглядом с монахом, что следил за ним по ночам. Этот был самым юным из служителей, наверное, не старше Игураси. И красивым – таких обычно не в храмах встретишь, а в увеселительных домах. Единственным изъяном юноши были огромные уши: казалось, они стояли торчком, как у игривого щенка, а волос, которые могли бы их прикрыть, монаху не полагалось.
– Ты же слышал, что сказал святейший, – шепотом продолжал монашек, – не смей трогать! Иначе невидимые камни разбегутся, небеса рухнут на землю, Изнанка сольется с миром людей, а твой пруд навсегда засохнет!
Аяшике выпучился на него – в словах прозвучала явная издевка, – убедился, что вокруг ни души, и спросил:
– А если всерьез, что случится?
– Думаешь, ты один такой хитрый: выдашь отпечатки своих пяток за следы камней – и готово? Хе-хе! Да настоятель отправит тебя кормить невидимых карпов, а потом – считать взмахи крыльев невидимых бабочек. Ты еще легко отделался, будь благодарен!
– Мне показалось… – Аяшике замешкался: странно было признаваться какому-то монаху в своем безумии. Но тот был первым, из чьих уст в этом Храме вылетело что-то осмысленное, и Аяшике продолжил: – …что камень говорит со мной.
Юноша заговорщицки подмигнул:
– Ничего удивительного – скоро и с песком разговаривать начнешь. А хочешь поговорить с человеком? У меня припасена бутылочка саке, да вот пить не с кем.
«Саке! Саке! Саке!» – казалось, сама душа Аяшике вопила это слово.
Он готов был броситься юноше в ноги, отдать свои сокровища, лишь бы приглашение оказалось правдой. Монах понял без слов и поманил за собой. Аяшике опомнился и растерянно прошептал:
– Но… разве они не узнают, что я ушел?
– Меня поставили следить за тобой. Всем остальным нет дела. И твои спят как убитые. Пойдем: в заброшенном саду есть тайник. А если узнают, вали все на меня! Кстати, меня зовут Кохэко.
– Да благословят тебя Гаркан и все боги, Кохэко, – простонал Аяшике.
Дни в Храме были похожи на забвение. Шогу от стоянки тоже были не в восторге. Хицу запретил им давить на Аяшике, который встречался с ними утром за скромным монашеским завтраком, после чего уходил отсыпаться. Впрочем, в последнее время Аяшике по какой-то неведомой причине направлялся сразу спать, отказываясь от завтрака, а вечером чуть не бежал к саду. Он уверял, что дело пошло, что еще чуть-чуть – и он узрит наконец невидимые камни. Шогу сердились: им было чем себя занять, но не терпелось отправиться в путь.
Наверное, думала Игураси, Аяшике смирился с тем, что судьбу не перехитрить, и честно вознамерился сделать то, что от него хотели. Вряд ли его убедили пламенные речи о Манехиро. Аяшике просто хотел обрести свободу и забыть Шогу как страшный сон. Но если вспомнить прошлое получится и Аяшике отпустят на все четыре стороны, отправится ли Игураси с ним? Захочет ли снова притворяться мальчишкой-слугой и вести скучную жизнь под крылом чиновника? Путь в Изнанку явил одиннадцать примеров другого служения – каждый Шогу был готов сражаться и погибнуть за Хицу и его мечту. И шли они за главарем не потому, что ждали награды, и не потому, что податься им было некуда.
