Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
– Строки хороши! – упрямо повторил Нагара. – Говорят, твои руки вспомнили, как держать меч. Вот и поэзия возвращается. Манехиро почти проснулся.
– Но шутить за чашечкой саке у меня все же получается лучше.
– А зачем шутить за чашечкой саке?
– Если мужчины не пьют саке и не смеются, значит, пришла несчастливая пора.
– Кто тебе сказал, что человек должен быть счастлив?
Нагара поднялся на ноги, чтобы любоваться спящим садом. Аяшике вскочил следом, гадая, ждет ли собеседник ответа. Нагара ответил сам:
– Счастье – это болото, в котором хочется остаться навсегда, утонуть, забыв о тропе, по которой шел.
– Я думал, – осторожно сказал Аяшике, приближаясь к нему, – что счастье подсказывает, что ты как раз на тропе. Это отчаяние тянет на дно, а желание обрести счастье помогает оттолкнуться от дна.
– Значит, стремление к счастью заставило тебя предать Гираду?
Когда даймё снова повернулся к нему, Аяшике вспомнил, что в жилах Хицу, Кадзуро и Нагары текла одна кровь. О, как он надеялся, что после смерти Кадзуро больше не увидит этого взгляда, острого, как сияющая катана!
– Сначала Манехиро позволил господину умереть. – Каждое слово Нагары било точно плетью. – Потом он едва не опозорил сёгуна перед всеми его союзниками. Потом – я в это не верю, но верят другие, – он убил жену своего господина. А потом, потеряв память, он предал свою страну, начав служить ее врагам. Шпионы Тонбо Эгири, которых ты ловил, не ценны, но ты рассказал укирийцам все, что знал о Гираде. Неужели ничто в тебе не дрогнуло, когда ты вываливал им наши тайны? Не чувствовал, как превращаешься в укирийскую свинью?
– Я ничего не помнил, Нагара-сама.
– То, что ты ничего не помнил, знаешь только ты. Проверить это невозможно. И от ответственности тебя это не избавляет.
Поистине, Нагара – удивительный человек, думал потрясенный Аяшике. Даже никто из Шогу не высказал подобного обвинения! И почему только теперь даймё зачитал Аяшике смертный приговор? Зачем во всеуслышанье признал Манехиро, зная, что думают подданные?
Нагара вышел в сад, и его ступни разрушили тонкое снежное полотно. Зима отступит уже совсем скоро, за ней придет кровавая весна: в Синем Замке намерения Нагары не были тайной.
– Красное на белом. Не так, как предписано, но красиво, – сказал Нагара. – Удивительно, что ты не сделал этого сам, когда вспомнил все и понял, что натворил.
Нагара не был прав, но он не мог знать, что Аяшике не раз думал о сэппуку с тех пор, как вспомнил, чем закончился его поход к Шаэ Рю. Проснувшись, Манехиро, мечтавший о смерти, стал шептать: «Ты, овладевший моим телом, – давай же! Мы не сможем нести этот позор; мы заслуживаем смерти больше, чем кто-либо на этой земле!» В чем-то он был прав: у Аяшике не осталось надежд на спокойное будущее. Его сосуществование с Манехиро противоречило законам богов. Стать одним целым они не смогут, уступать никто из них не хочет… Но все это время выигрывал Аяшике с его жаждой жизни, пока судьба не привела его в зимний сад Цуда Нагары.
Аяшике устало опустился на колени прямо в снег, вытянул из-за пояса танто и положил перед собой.
– А моя последняя воля?
– Твое имущество получит Игураси.
– А мое последнее хайку?
– Ты говорил, что не силен в поэзии.
– А мой кайсяку?
– Тебе оказана великая честь. – Нагара вытащил катану из ножен.
Аяшике распахнул кимоно на животе, как всегда удивившись своему дряблому сдувшемуся брюху, вытащил танто и отбросил ножны. Слева легла длинная тонкая тень от занесенной катаны Нагары: даймё встал сбоку от него. Аяшике вытянул руки, направляя острие в живот, и закрыл глаза.
«Это не мое тело. Убей это тело!» – раздалось в голове, и Аяшике едва не прыснул. Любимый упрек Демона – единственное, что отравляло те счастливые десять лет, – показался невыносимо смешным. «Не твое», – согласился он и резко согнул локти.
Руки остановились, едва острие коснулось кожи. Аяшике крякнул, снова нанес «удар», и снова остановился, и еще раз, и еще…
– О, простите меня, ничтожного, Нагара-сама! – воскликнул Аяшике. – Этот танто не хочет меня убивать! Он не может проткнуть мою тушу! Дайте мне другой, умоляю!
Аяшике отбросил танто и схватил Нагару за кимоно. Лицо невозмутимого даймё перекосило сначало изумление, а затем веселье. Нагара оттолкнул Аяшике и заковылял по саду, хохоча, как пьяный: ему впервые в жизни довелось увидеть чье-то неповиновение, да еще и настолько наглое. Какой же будет расплата? Но в миг, когда Нагара убрал катану в ножны и сел напротив него, Аяшике понял: Нагара и не собирался его казнить.
– Если бы мне кто-то сказал, что Манехиро превратится в это!.. – прохрипел Нагара, все еще посмеиваясь. – Ты – самая большая нелепость, что я видел в этой жизни!
Во взгляде Нагары появился пыл, как у Кадзуро, почуявшего славную битву, и мальчишеское веселье, как у Хицу, готового пуститься в новое путешествие. Вот чья огненная кровь текла в жилах Кадзуро и Хицу. Это Нагара, его племянник и двоюродный внук были драконами, а не Райко. Может, именно поэтому Шаэ Рю отверг последнего?
Будто отвечая на невысказанный вопрос, Нагара заговорил:
