Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
Клинки расположились в деревне. Как и обещал Эгири, его воины вели себя смирно. Вскоре жители не просто привыкли к ним, а прибегали посмотреть на доспехи и лошадей, били поклоны в землю, неслись исполнять любой приказ с восторженными визгами, а кто-то даже помогал Клинкам в поисках Хицу. Не страх заставлял их делать это. В отличие от Шогу, которых крестьянам приходилось кормить, Тонбо Эгири пришел не с пустыми руками. Он велел вручить старосте несколько мешков риса и лично раздал детям сладости. Вскоре серо-зеленое знамя уже развевалось над воротами. Сердца селян оказались ветреными, но винить их за это было сложно.
Пленников держали в том же гостевом доме. Пятеро Клинков следили за каждым их шагом, еще десять охраняли двор, но сами пленники понимали, что попробуй они убежать – наказаны будут со всей жестокостью. Слово Тонбо Эгири не нуждалось в проверке.
Шогу не говорили друг с другом, но каждый понял, что Хицу ушел в Изнанку один. Соба часами стоял на коленях и молился, чтобы Хицу добрался до Дракона живым и невредимым. Дзие подолгу смотрел на теряющийся в тучах вулкан Аги, словно посылал ему немую просьбу. Но глядя на Игураси, Биру думал, что та, наверное, молится, чтобы история Аяшике оказалась правдой и Шаэ Рю наказал Хицу, как наказал его мать и деда. Ведь, по правде, Хицу бросил товарищей, принесших столько жертв, и ее, поверившую в него всем сердцем. Но такова его судьба. Шогу были готовы отдать жизнь, чтобы Хицу сделал еще один шаг к мечте.
Вот только Аяшике и Игураси стали Шогу не по своей воле.
– Аяшике, – позвал Биру.
Тот все еще выглядел измученным и чужим. Теперь, когда Манехиро проснулся окончательно, от прежнего Аяшике осталась только оболочка. Биру осенило: так, должно быть, выглядел Манехиро в свои самые черные дни.
– Скажи… то, что ты увидел, – правда?
Когда Биру уже не надеялся на ответ, Аяшике сказал:
– Какая же ты курова, рыбоглазый. А ведь я думал, что хотя бы у тебя есть сердце… Ёкая с два. Хотел бы я, чтобы ты раз за разом смотрел, как умирают на твоих глазах и по твоей вине те, кого ты любишь больше жизни. И чтобы при этом все вокруг повторяли, что ты – лжец, кусок дерьма и что тебе недостаточно больно.
Биру спешно отвернулся – не хотел, чтобы Аяшике увидел, как покраснело его лицо. Как же он запутался! Аяшике был для него то законченным подонком, то едва не святым. Хицу, судя по всему, был убежден в первом, хотя и играл второе. Кому еще верить, как не Хицу? Своему, что ли, бестолковому сердцу, которое за все эти годы так и не поняло, что такое народ Гаркана?
– Не трогай его! Пошел вон! – раздалось над головой, и Биру едва успел увернуться от маленького кулака. Злости в Игураси было столько, что Клинкам пришлось вмешаться и оттащить ее. До самой ночи Биру чувствовал на себе ее взгляд и не решился спать с ней под одной крышей: пришлось уговаривать Клинков дать ему место во дворе.
Клинки не поймали Хицу ни на следующий день, ни на тот, что наступил за ним. Утром третьего дня сам Тонбо Эгири пришел к пленникам и объявил, что они возвращаются в Одэ без Хицу.
– Игураси, – обратился Эгири, – мне нужна печать.
«Не отдавай! – кричал про себя Биру. – Не для того умер Иноуэ, чтобы печать оказалась в лапах убийцы!» Но если Клинки схватят Хицу, он не повторит судьбу своей матери… От противоречий раскалывалась голова и ныло сердце. Биру перестал понимать, чего он хочет.
Игураси растерялась. Соба, как и Биру, завертел головой, страшно тараща глаза, но Игураси едва ли на него взглянула. Аяшике будто бы к разговору вовсе не прислушивался. Но когда Игураси взглянула на Дзие, целитель вдруг уверенно кивнул ей, и Игураси вынула свиток из рукава и отдала. Что она сделала? Спасла Хицу или предала его?
Эгири довольно улыбнулся.
– Умная девочка. Ты мне еще в Оцу нравилась, когда мы выясняли, кто ловит наших. Мы собирались отравить вас с Аяшике, но Шогу нашли вас раньше. Я рад, что все закончилось так.
Игураси почтительно поклонилась: Тонбо Эгири уже показал, что его дружелюбие не значит ничего.
– Фоэ рассказывал, о чем ты мечтаешь, – продолжал Эгири. – Я устрою, чтобы лучший мастер иредзуми взял тебя в ученики. Неважно, что кто думает. Женщины искуснее мужчин во многом, не только в делах семейных – о, видела бы ты мою жену, я сам хожу перед ней на цыпочках! Мои парни иредзуми уважают, а я не против, чтобы они себя украшали. Выбьешь что-нибудь и на них, когда закончится война.
Он ушел, напевая себе под нос и подбрасывая в руке драгоценный свиток.
Пленникам позволили попрощаться с деревенскими. Но те были опечалены отъездом Клинков, о своих спасителях уже позабыли, и долго еще долина сотрясалась от воплей: «Да здравствует Нагара-сан! Слава Клинкам! Слава Тонбо Эгири!»
