Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
– Да! В сто раз! – И неважно, что всю дорогу с Гадюками Игураси приходилось следить за хищными взглядами, рассчитывать, как сбежать, если запахнет жареным, и прятать под соломенным плащом меч.
– А что мы, по-твоему, должны делать? Хайку на ходу сочинять?
– О, Ревун Хоэмару! Хайку! – взвыла Игураси. – Вы же прославленные Шогу! Сколько всего вы можете знаете о врагах и отрубленных головах! Давай, Биру-кун! Расскажи про… Иноуэ! Он чей-то сын?
Иноуэ сидел на плечах Дзие и дремал. Игураси не раз пыталась поиграть или поговорить с мальчиком, но тот отзывался лишь глуповатой улыбкой. Остальным Шогу до ребенка не было дела, кроме Дзие, который носил его, кормил и мыл.
– Даже ребенок у вас скучный!
– Скучный или не скучный, а самый важный член отряда после меня! – встрял в разговор Фоэ. Подтянулся и Аяшике: загадка Иноуэ тоже терзала его все эти дни. – Мы вот-вот ступим на земли ёкаев. Без Иноуэ это было бы невозможно.
– У него есть какая-то печать?
– Лучше. Он сам печать. Давно, когда еще дед сёгуна Райко был младенцем, жил-был один глупый ёкай, который любил человечью игру в го. А у того ёкая был друг – тоже ёкай, который любил лакомиться телами себе подобных. И тот друг был посмышленнее нашего, поэтому взял да обыграл его. Ставкой было тело!
– Один ёкай съел другого?!
– Сожрал! – подтвердил Фоэ, и его глаза утонули в складках морщин. Судьба не дала Фоэ того, о чем он мечтал, а мечтал он о сцене и зрителях. Поэтому Фоэ не отказывал себе в удовольствии рассказать историю. – Но в отличие от наших, человеческих душ, дух ёкая может жить и без тела, правда, что это за жизнь такая? Духу неведомы удовольствия плоти, и в го не поиграть! Ёкай стал скитаться по Земле Гаркана и однажды встретил монаха. Тот в медитации сумел поговорить с бесплотным ёкаем и предложил сделку. В деревне, которую недавно посетил монах, умирал больной мальчик – долгожданный первенец добрых людей. Целители не сумели победить его недуг, боги на молитвы не откликнулись, ну и… Монах предложил ёкаю разделить тело с мальчиком. Он осознавал, что соседство будет непростое, но сила ёкая помогла бы поддерживать в мальчике жизнь, а ёкай нашел бы себе пристанище. Ёкай согласился, согласились и безутешные родители, вот только…
Обычно бесстрастный, Дзие морщился, словно на ходу жевал недозрелую хурму.
– Предполагалось, что Иноуэ и ёкай будут делить тело поровну, но ёкай нарушил обещание: сбежал от родителей и начал творить невесть что… Он поддерживал тело многие годы и пережил родителей Иноуэ. А потом его поймали монахи, наложили печать и заточили в храме. Позже они отдали Иноуэ нам. Дзие – единственный, кто умеет накладывать и снимать печать. Иноуэ еще там, внутри этого тела. Но все его силы уходят на то, чтобы сдерживать ёкая, и поэтому он такой.
– Тот монах был глупцом, – сказал Дзие. – Если Гаркан и все боги решили, что мальчику пора покинуть этот мир, значит, на то были причины. Не знаю, что вело монаха – простодушие или тщеславное желание обхитрить судьбу. Но Иноуэ он не помог. Уж лучше бы мальчик умер в предписанный час.
– Ох, Дзие. – Фоэ закатил глаза.
– Так а вам он зачем? – спросила Игураси.
– Ёкай знает, где находятся Врата Тории, через которые можно законно попасть в Изнанку, – ответил Дзие. – Скоро нам придется снова его разбудить…
– И лучше вам на это не смотреть.
– Я хочу посмотреть! – заявила Игураси, и Фоэ зловеще захихикал. Мальчик на спине Дзие раскачивался: он спал, блаженно улыбаясь.
Ночью Шогу разбудили ёкая.
– Еще не поздно отойти! – прошептал Фоэ: в нем горело кровожадное предвкушение, которое он даже не пытался скрыть. Но Аяшике и Игураси не двинулись с места, глядя на Иноуэ и Дзие, сидящих друг напротив друга.
Мальчик дремал: глаза полуприкрыты, плечи ссутулены, словно на то, чтобы держать спину прямо, у него не было сил. Дзие обнажил его по пояс. На груди мальчика обнаружилась крупная печать, выведенная ярко-красными чернилами и заключенная в круг.
– Внутри круга – имя ёкая, Кикирики, – пояснил Фоэ. В полумраке и тишине казалось, что Игураси и Аяшике наблюдают за представлением, где актеры – Дзие и Иноуэ, а Фоэ выступает в роли рассказчика. – Теперь печать нужно снять.
Дзие взял миску, окунул в нее кончик свернутой тряпицы и принялся осторожно, чтобы не задеть имя, стирать круг.
– Ёкай освобожден. Но нужно его разбудить.
В руках Дзие оказалась тушка кролика, которого Танэтомо подстрелил утром. Дзие почтительно поклонился и протянул кролика Иноуэ.
– Тебе, Кикирики, мы принесли подарок, – заговорил Дзие нараспев. – Сегодня ты можешь насладиться миром живых. А в благодарность ты покажешь нам проход в Изнанку, к Храму Ста Восьми Пробужденных.
Какое-то время ничего не происходило, лишь кролик подрагивал на руках Дзие. Но вдруг голова Иноуэ дернулась, как у куклы на нитках, и глаза мальчика широко распахнулись, белые, как акулье брюхо, не человеческие. Горло Иноуэ – теперь уже Кикирики – исторгло звериное урчание, а затем визг, приподнявшаяся губа обнажила заострившиеся зубы, и эти зубы впились в тушку.
