Читаем Тэнгу онлайн бесплатно

Для того чтобы понять, как обращаться к человеку, нужно для начала знать, что это за человек, поэтому, несмотря на вежливость, гирадийцы и укирийцы – сплетники и болтуны, каких свет не видывал. Стены их домов сделаны из бумаги – хранить секреты тут непросто, поэтому каждый с детства привык носить воображаемую маску, чтобы скрывать истинные мысли. Учтивость, улыбки и поклоны в этом проклятом краю неискренни. Поэтому никакому чужаку не стать частью Богоспасаемого Острова. Для местных мы навсегда останемся варварами, если, например, во время приветствия забудем сделать легкий кивок или не опустим глаза в нужный момент…»

Муравьи обезумели. Если раньше Аяшике ощущал их только в конечностях, то сейчас они расползлись повсюду. Шевелились на голове, на спине, в паху, пытались прогрызть каждый его палец, включая тот, которого не было. Аяшике чесался, как вшивый эта, казалось, еще немного – и скрести он будет мясо. Ёкай с ней, с кожей, – только бы прекратилась мука!

Запустив руку под кимоно, он начал расчесывать грудь и вдруг обнаружил, что ее левая сторона покрылась странными буграми и впадинами, и дотрагиваться до нее – даже не чесать! – еще больнее.

– Ой-ой-ой, что же вы, господин самурай!

Сдавленное бормотание раздалось из-под… кимоно? Аяшике рванул ткань и заорал от ужаса. То, что он принял за бугры, оказалось сморщенным лицом, выросшим прямо из его левой груди.

Не переставая орать, Аяшике вцепился в лицо, потянул и едва не обезумел от боли. Проще было оторвать себе уши или нос! К его крику присоединился второй: лицо тоже считало себя частью этого тела и не собиралось его покидать.

– Заткнись! – Аяшике прижал ладонь ко рту, раскрывшемуся в плоти, и, снова заорав, отдернул руку – на ней красовались теперь две глубокие борозды. Мало того что уродец захватил его титьку, так еще и кусается! – Что ты такое?!

– Прояви почтение, вор! Это мое тело! – возразил новый голос откуда-то справа.

Аяшике сбросил кимоно, оставшись совершенно голым, и обнаружил, что теперь и правое плечо обзавелось лицом.

– Он украл мое имя! – пожаловалось лицо на груди. – Я пожалел его, обогрел, накормил, вылечил, а он украл мое имя!

– А у меня забрал тело, – вздохнуло лицо на плече, – и заставил жить в чужом. В теле слабака, мерзавца и пьяницы!

– Замолчали оба! – Стиснув зубы, Аяшике плотно припечатал рты им обоим. Со стороны казалось, что голый мужчина обхватил себя руками, пытаясь согреться. Аяшике внезапно обнаружил, что стоит на площади перед Синим Замком в Одэ. Вокруг него – неподвижные ряды самураев, а перед ним – помост, с которого на его мучения взирает сёгун Райко.

– Какое же ты позорище, – бормотало лицо на плече.

– Какая неблагодарность! О бедный Аяшике! – плакало лицо на груди: пальцы, пытающие его заткнуть, сделались мокрыми.

– Вепрь Белого Дракона! – раздалось над площадью, а следом:

– Укирийская свинья!

Муравьи бесновались, сводя с ума, но Аяшике больше не мог чесаться: руки были заняты лицами. Самураи продолжали выкрикивать то приветствия, то проклятия, сёгун взирал на площадь, и по его приказу воины вынули мечи.

Аяшике умирал от страха, но осознание – бесполезное перед сотней катан – озарило его. Он понял, кем были эти лица: Аяшике, чинуша из Сутэ, вылез над сердцем, а правой рукой, лишенной среднего пальца, завладел Манехиро…

– Оставьте меня в покое! – выл Аяшике. – Хватит! СОБА!!!

– В следующий раз дай ему поменьше.

– Не учи деда детей делать.

– Сомнительный совет от монаха.

Новые голоса были настоящими: отзвучав, они не оставляли после себя эха. Аяшике с опаской раскрыл глаза. Дзие прижимал к его груди руки: ладони светились, но лиц под ними не было. За правое плечо – нормальное, без носа и рта, – его держал Биру, за левое – Соба.

– Убраки рули! – закряхтел Аяшике, и бандиты послушно отпрянули. – Залей свои чаи себе в задницу, монах! Я больше не буду пить эту дрянь! Ублюдок! С-с… Гхр-р-р… – Аяшике уже давно думал, что язык Богоспасаемого Острова не создан для гнева.

– Ты же сам согласился выпить чай, чтобы вспомнить. – Дзие не вызывал ничего, кроме желания познакомить его спокойное лицо с кулаком.

– Уже третий раз пью и ничего не вспоминаю! Только вижу такое, отчего вы все наложили бы себе в хакама!

– Но в тот раз помогло, – растерялся Биру.

– В одну и ту же дзёро нельзя войти дважды.

– Какой же ты мерзкий! Будто одного Собы было мало! – фыркнула Хока.

– Ох, простите, я ведь так мечтал пойти с вами!