Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
– О, вижу, вы человек знания! – восторженно воскликнул Аяшике, сделав еще два шага к ней. – Значит, вам известно, что этих не вывести никаким корнем или другим зельем. А кроме того, зелья вредили моему желудку – там у меня язва. Поэтому мне приходится поститься, чтобы продолжать лечение. Но, видимо, черви эти умрут только вместе со мной.
– Язва есть и у меня, уже лет тридцать! – сообщила Ямауба. «Любопытно, почему», – подумал Биру. – Вы знаете, это невыносимая боль! И никто из здешних не смог мне помочь… а иглы вы пробовали?
И вот Аяшике уже сидит рядом с Ямаубой перед Омотаро – будущим завтраком ведьмы, – и они наперебой обсуждают болячки, словно старые – во всех смыслах – друзья. Трудно сказать, что было хуже: то, что Биру и Игураси по-прежнему не знали, как использовать выигранное время, ужас в глазах Омотаро или сами эти истории о воспаленных коленях, чесотке, плохом пищеварении, головной боли, знахарях-обманщиках и иглоукалывании. Вскоре даже Биру заметил, что Аяшике перегибает: по его рассказам он уже давно должен быть мертв, изъеденный всеми недугами мира, но Ямауба его вранье слушала с упоением и еще охотнее сообщала о собственных бедах. Затем в их руках появились чашечки с чаем: к огорчению Аяшике, саке в доме не оказалось, но и чай он хлебал без малейшей брезгливости. Солнце уже поднялось над кронами сосен под птичьи песни. Воспользовавшись затишьем – сияющая Ямауба наливала пятую чашку чая, – Аяшике спросил:
– Не сочтите за грубость, госпожа, но как вышло, что вас не пугает солнце? Я много легенд о вас слыхал, и все утверждают, что солнечный свет для вас убийственен.
– О, люди еще говорят о старой Ямаубе? – игриво спросила ведьма. Биру готов был поклясться, что на ее впалых щеках расцвел румянец.
– Только о вас и говорят! – заверил Аяшике. – Видите, сколько навыдумывали: про солнечный свет, про то, что вы живете в снегах, про то, что вы неразборчивы в еде… Простите меня, нахального…
– Это как со знахарями: люди сами придумали, люди сами поверили. Ни мне, ни другим ёкаям нет дела до солнца. Как хотим, так и живем. Только вот чары… – Ямауба нахмурилась, словно эта мысль ей еще не приходила: – С буракади-то понятно, почему они его не взяли. А ты? Ты что, не из Земли Гаркана?
– Ах! Так ваши чары действуют только на местных? Как замечательно… Я гирадиец, но мои предки были айнэ.
– Айнэ! Драгоценная кровь, – оценила Ямауба. – Кровь самой Изнанки, размешанная с человечьей…
С чаем было покончено, и теперь Ямауба и Аяшике принялись варить суп, не умолкая при этом ни на миг. Шея Биру, казалось, готова была надломиться. Он позволил себе отдохнуть и уставился в небо. Всю ночь его не покидала надежда, что Аяшике подаст какой-то знак, но тот ни разу не оглянулся, словно наслаждался встречей с Ямаубой: внимательно слушал ее рассказы про суп, про каких-то ёкаев-грубиянов, опять про болячки…
– Люди сюда нечасто захаживают, а уж тем более знахари, – пожаловалась Ямауба. – Раньше было иначе: как в гости друг к другу ходили, совета спрашивали, малых вместе обучали… С тех пор как Райко погиб – все не так, все не то. Он-то пытался помирить людей с людьми, людей с нами. А теперь и пропуск в город-то не достать с этими вашими бойнями.
– Ну-ну, ничего… А нам сложно ходить в гости к тем, кто собирается нас съесть, – хихикнул Аяшике. Биру напряг несчастную шею и посмотрел на него, надеясь, что это намек – но нет: Аяшике помешивал в котелке суп, пока Ямауба натирала приправами ноги Омотаро. Аяшике, кажется, не было до этого никакого дела.
– Да разве я виновата, – проворчала Ямауба. – Когда-то и я была, как твоя слуга, беззаботной девчонкой, которая не то что людей – блохи бы не обидела. Но потом… А, неважно. Потом вот такая стала. И не я выбрала, что мне есть.
– Гаркан и все боги бывают жестоки.
– Гаркан и все боги, а еще – люди. За то, что они со мной сделали, боги обычно наказывают смертью. Но они зачем-то оставили на этой земле и мерзавцев, и меня… только меня – такой. Чтобы теперь делала с людьми то, что они сделали со мной.
Рассветная прохлада уже давно уступила утреннему теплу, но Биру ощутил, как сердце кольнул холод. Ошарашенный Аяшике тоже не нашел что ответить, да и Ямауба, помрачнев, принялась тщательнее втирать приправы в пятки Омотаро.
– Благодарю вас, госпожа Ямауба, за то, что не собираетесь есть мою никчемную слугу, – сказал наконец Аяшике, встал и отвесил Ямаубе очередной поклон.
– Это его благодари. – Кривой палец указал на Кикирики, скучающего в стороне. – Это он попросил ее не трогать. Еще прежде, чем я рассмотрела, что там невинная девчонка. Так взяла бы с остальными. Глаза уже не те…
– Ваша благость не знает границ. Как только я вам наскучу, позвольте мне освободить Игураси, и мы исчезнем, будто нас тут и не было.
– А эти – разве не ваши друзья?
– Нет. Они нам не друзья.
И Аяшике снова сел рядом с Ямаубой, которая уже намазала Омотаро до живота, стряхнула с пальцев пряную жижу, взяла самый большой нож и задумчиво посмотрела на свое отражение в грязноватом клинке – безобразное, но, видимо, не всегда бывшее таковым.
