Клинок со свистом рассек воздух. Лохматая голова ведьмы покатилась по земле, пока не застыла у ног Аяшике, уставившись на него погасшими глазами. Упало обезглавленное тело. Хицу тяжело дышал, его лицо искажала все та же демоническая маска: что-то злое снова пыталось вырваться наружу. Соба подхватил главаря за локоть и отвел за хижину.
Тяжелая тишина обездвижила, как ведьмины чары. Биру неожиданно для всех и самого себя поклонился Аяшике и громко произнес:
– Ты спас нас. Я перед тобой в долгу.
Правда, сказать он хотел не это. Да, Аяшике спас их, но не благодарность заставила Биру поклониться, а сочувствие – ему близко было это нелепое «не убивай» и боль, которая мелькнула в глазах Аяшике, когда голова ведьмы покатилась по земле. Впервые на памяти Биру кто-то из детей Гаркана, не считая Хицу, поставил милосердие превыше всего, как учило писание Единого Бога. И этим человеком оказался чиновник мати-бугё, лжец и выпивоха, едва ли не самое презренное и ничтожное существо на этом проклятом Острове.
К изумлению Биру, остальные Шогу – все до единого, включая гордую Маттю, – последовали его примеру. Но Аяшике лишь склонил голову, снова встретился взглядом с мертвыми глазами Ямаубы и уковылял со двора в лес.
Из заметок путешественника Гонзы Стракатого:
«Возможно, странности местных можно объяснить их бедной кухней. Действительно, сложно не озвереть, питаясь рисом, водорослями и морскими гадами. Мясо здесь едят только на севере Укири, да и то оно доступно лишь даймё и их приближенным, а о молоке вовсе не слыхали. Даже самые богатые из гирадийцев и укирийцев ходят голодными, как наши крестьяне. Неудивительно, что они так охотно рубят головы друг другу и самим себе…»
<p>Глава 15. Служение</p>![]()
Девчонка скинула гэта и бросилась со всех ног. Бежала она быстро, словно всю жизнь только и делала, что улепетывала от врагов по улицам Оцу. Стража она убила умело: из его горла торчала заточенная шпилька. Еще пять таких шпилек при ней, и она знает, как с ними обращаться. Настоящая куноити, а не очередная дура, каких гирадийцы обычно посылали шпионить в Укири.
Но и Игураси не улитка.
Вскоре куноити сама себя загнала в тупик. Игураси повалила ее, приложила головой о землю и заломила руки за спиной.
– Допрыгалась!
Сил на сопротивление у куноити не осталось. Кровь смешалась с белилами, лицо опухло, но Игураси сумела разглядеть, что девушке не больше лет, чем ей самой. А та увидела нечто более важное:
– Ты такая же, как я!
– Я не такой, как ты, – презрительно отозвалась Игураси. – Я не продаю свое тело мужчинам.
– Не продаешь? А как же тот, кто ко мне пришел? Разве ты не принадлежишь ему?
Тело под Игураси мелко задрожало: сквозь сдавленное хихиканье куноити выплевывала слова, что были острее, чем шпильки.
– Без него ты ничто, признай!
Игураси вдавила голову куноити в грязь, и хихиканье превратилось в бульканье.
Позже вечером Аяшике и Игураси праздновали успех в гроте. Ранее Аяшике уже успел повеселиться с мати-бугё, а сейчас продолжал напиваться. Игураси не пила и не ела, хотя с утра во рту не было ни рисинки.
