Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
Так продолжалось три зимы. Рюноске совершил паломничество в этот Храм, чтобы спросить у Изнанки совета, и вернулся с монахом – самым могучим и наделенным особыми силами. Заключив Цукуми в камень, монах велел разнести весть, что этот камень убьет любого, кто к нему приблизится. Рюноске захотел убрать это напоминание о позоре со своей земли. Монах сказал, что лишь в Храме, под надзором служителей и самой Изнанки, кицунэ останется в заточении и не сможет отомстить, но за такую помощь следует щедро жертвовать. Конечно, Рюноске согласился. Так несчастная госпожа Цукуми томится в камне долгих сорок лет, и кто знает, сколько ей еще предстоит…
Голос Кохэко сорвался и затих. В Аяшике тем временем боролись изумление и гнев, но пришло и облегчение – разговоры с камнем не были вестниками безумия.
– Но зачем она дурачила Рюноске? – спросил он.
– Не дурачила. Цукуми правда его полюбила, готова была отказаться от своего могущества, от Изнанки, чтобы остаться со смертным. Она была одной из самых старших кицунэ. О, твою память она бы вернула за мгновение! Для нее такое – сущий пустяк! Она могла стереть мерзкого Рюноске в пыль, но любовь не позволила ей. Я точно это знаю, Аяшике. Я знаю свою госпожу…
Глаза Кохэко вспыхнули во тьме, как подсвеченный огнем янтарь. Нечеловеческая красота юноши, его презрение к Храму и даже заостренные уши вдруг перестали быть загадкой, и Аяшике задохнулся от восторга. Да, эти засушенные монахи наверняка уже забыли, что такое женская красота, и все же без волшебной силы «монашку» не удалось бы притворяться так долго.
– Так ты тоже…
– Не будем об очевидном. – В усмешке Кохэко блеснули острые белые зубки.
Дальше разговор не клеился. Они выпили еще пару чашек саке в молчании, пока Аяшике думал: как Кохэко пыталась вызволить из камня свою госпожу Цукуми, прикидываясь монахом, так и Игураси пыталась спасти его самого, увязавшись за Шогу. Стало тоскливо и гадко от слов, что он бросил ей днем. Хотя в груди все еще ворочалась змея ревности, вскидывавшая голову всякий раз, как визгливый голос Игу произносил имя Хицу, Аяшике вдруг захотел оказаться с ней рядом. Может быть, даже извиниться, если она обижена. А может, познакомить с Кохэко – разве найдется подруга лучше, чем с такой же судьбой?
Когда небо начало светлеть, они вернулись к саду камней.
– Обещал показать, как он убивает! – шепнула Кохэко, а Аяшике подметил, что, подобно Игураси, она продолжает говорить о себе как о мальчишке.
Трудно было не думать о лисах, когда Кохэко в своем оранжевом одеянии принялась прыгать по песку к камню.
– Что ты делаешь! – запоздало зашипел Аяшике, когда Кохэко оказалась рядом с камнем и обняла, насколько хватило рук. Но ничего не произошло. Прижимаясь к камню, Кохэко лукаво сощурилась.
– Хочешь пообниматься с самой красивой женщиной на свете? Подойди, не бойся! Смотри, я же в порядке!
– Ты дитя Изнанки. Соба говорил, что камень действительно убивает все живое…
– Потому что госпожу пленили под вулканом, который в те дни начал источать ядовитые пары. Но мерзавцу Рюноске это было на руку. Госпожа никогда не убивала невинных.
– Что же ты будешь делать? Торчать здесь с ней до конца времен?
– О, я не просто так торчу здесь уже сорок лет под разными именами. Года три назад я выяснил, что у проклятия, с помощью которого этот хрыч, – Кохэко кивнула в сторону монаха-мумии, – заточил госпожу в камень, были свои условия. Гаркан и все боги милостивы: каждый Дар должен иметь лазейку.
– Что же надо сделать?
Кохэко отступила от камня и в три прыжка пересекла сад, а под ее одеянием явственно мелькнул хвост, что замел следы.
– Не монах лишил госпожу свободы, а нелюбовь. Она превратилась в камень, как до того в камень превратилось сердце мужчины, что ее предал. Поэтому, чтобы снять проклятие, мужчина благородной крови должен поцеловать госпожу Цукуми.
Что-то заставило Аяшике отпрянуть, но Кохэко оказалась быстрее: острые коготки впились в его плечи.
– Потому-то этот камень притащили сюда, в Храм под защитой рода Рюноске. Монахи вряд ли помнят, что такое поцелуй, а вы – первые гости лет, наверное, за двадцать! Странно даже, что Хицу из рода Райко сюда пустили: наверное, побоялись отказать… Напомни-ка, Иношиши Манехиро тоже из древнего знатного рода, неправда ли?
– Нет! – вскричал Аяшике, вырываясь из хватки. – Я не буду этого делать! Если монахи заточили в камень кицунэ, что они сделают со мной?!
Кохэко открыла было рот, но ее слова утонули в утреннем звоне колокола. Взгляд метнулся за спину Аяшике, а сама кицунэ превратилась в рыжий вихрь и исчезла во мраке за алтарем. Аяшике обернулся и увидел, что ее спугнуло: тени зашевелились близ монашеских жилищ. Приближалось время рассветной службы.
