Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
– Я клянусь тебе, Игураси-тян, – отозвался Хицу, складывая у груди руки. – Я не собираюсь причинять Аяшике вред. Никогда не хотел.
…Мотё не стала испытывать терпение Аяшике и юркнула в лес, но продолжала следить за гротом. Начался дождь, она промокла насквозь, но не уходила: сквозь шум воды ей слышались безумные крики. Аяшике выполз из грота к ночи, шатаясь и неся в руках по бутыли, но выглядел он уставшим и больным, а не пьяным.
Мотё осталась ждать, и вскоре Аяшике снова пришел к гроту, но на сей раз дождя не было, и нечему было перебить крики: «Это мое, мое тело! Моя жизнь! Заткнись, мерзкая ты тварь, оставь меня в покое!» Заглянув в грот, Мотё увидела, как Аяшике катается по полу, царапая руки до крови и выкрикивая все те же слова. Не успев ни о чем подумать, Мотё бросилась к нему и принялась громко читать первую сутру, которую смогла вспомнить. Аяшике обезумел от гнева. Проклятия, извергавшиеся из его рта, теперь предназначались ей. Еще немного, и он отшвырнул бы ее к стене с такой силой, что тем бы дело и кончилось. Но внезапно Аяшике застыл, поняв: Демон его больше не терзает. И впервые в жизни Мотё прошептала благодарность Гаркану, всем богам, Ревуну Хоэмару и настоятелям, казненным в храме. Вот тогда-то она и поняла, чему ее успели обучить: ее мантры успокаивали больную душу – или Демона, который эту душу истязал. До встречи с Аяшике – и, по правде сказать, после нее тоже – не было возможности это проверить.
Еще месяц Мотё жила в гроте, а Сладкий И и Оми носили ей еду, чтобы в городе забыли о девчонке, отрезавшей уважаемому человеку предмет гордости и источник наслаждения. Аяшике тем временем растрепал, что ту девчонку он убил и скормил свиньям, а перед этим – хорошенько наказал. А затем у него появился третий слуга – заморыш, от которого не ускользала ни одна сплетня, который был быстр, как заяц, и верен, как пес.
Аяшике назвал ее Игураси, «цикада», объяснив, что голос у нее такой же скрипучий и громкий. Шелкопряд, светлячок, бабочка, цикада… Двенадцатилетнаяя девочка прожила четыре жизни, ни разу не умерев.
– Вот так, Хицу-сан, – закончила Игураси.
Хицу слушал историю не дыша. Его взгляд блуждал, словно он видел наяву все, что описывала Игураси. А затем, рассмеявшись, как ребенок, он снова заговорил, и Игураси покрепче сжала камень, который нащупала под собой еще в самом начале беседы. Говори, говори…
– О смелая Шируку, Хотару, Мотё и Игураси! Ты даже представить себе не можешь, как помогла своему господину, ради которого была готова отдать жизнь, как истинный самурай.
– Это точно. Я самурай, – ответила Игураси, размахнулась и ударила Хицу камнем по лбу.
Она подскочила, перепрыгнула через Хицу и побежала, как не бегала никогда в жизни… пока стрела, просвистевшая прямо над ухом, не заставила ее застыть. Вторая стрела пронзила воздух у второго уха, давая понять: один шаг – и Игураси мертва. Ну конечно: на поляне все это время беседовали два лжеца. Из-за деревьев выступили двое Шогу с натянутыми луками, а еще один подскочил к Хицу и приложил к его лбу ладонь, светящуюся синим пламенем.
– Сядь, мы не договорили, – сказал Хицу, поднимаясь на ноги. Его лоб был бел, без следа грязи или ссадины. Он делал вид, что не зол, но Игураси задрожала от страха. – Теперь я расскажу тебе свою историю, как обещал. И объясню, зачем мне Аяшике. И что мы получим – я, он, ты и весь Богоспасаемый Остров, – если объединим усилия. Но сначала я должен кое в чем тебе признаться, как ты призналась мне. Я – внук сёгуна Райко.
Отчитав над телами Гадюк сутры, Соба принялся распевать над телом Хидэ. Шогу по очереди подходили к погибшему, чтобы сказать последние слова.
– Надеюсь, ты обретешь в следующей жизни то, за чем шел к Шаэ Рю, – прошептал Биру. Добродушное лицо Хидэсато так и не превратилось в маску смерти. Перерезанное горло повязали платком, чтобы скрыть рану, и казалось, он мирно спит после дозора.
– А Шаэ Рю раздает дары? – спросил Аяшике.
Биру, болван! Едва не проболтался о дарах Дракона! Но заметив, что Аяшике по-прежнему бледен и мелко трясется, буракади остыл. У них одна тревога: у Биру – за Хицу, у Аяшике – за девчонку.
– Ну, как у любого божества, ты можешь попросить удачи, – выкрутился Биру. – У Хидэ пять сестер, все их мужья погибли в Бойне. Хидэ отдавал им все, что у него было.
– Эх, Хидэ! Послушай ты меня, сними с дерева – и, может, твои сестры и племянники не лишились бы кормильца.
«Из-за тебя все это и происходит!» – подумал Биру, но вслух сказал:
– Хицу не оставит их в нужде. Фоэ уже сообщил Нагаре, чтобы тот обеспечил семью Хидэ. У каждого Шогу и его семьи всегда будет миска белого риса.
Биру и Аяшике отошли от Хидэ и оба погрузились в мрачное молчание. Чаща оставалась тиха и недвижима. Пусть Хока, Танэтомо и Дзие следили за Хицу, Биру не мог отмахнуться от тревоги: он не доверял девчонке, какой бы слабой она ни казалась. Аяшике судорожно чесал руки, и Биру на мгновение стало его жаль: какие ужасы он представляет сейчас?
