Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
А сам Иноуэ стоял рядом с пауком. Да, Иноуэ: облик ёкая сошел с него, лишь пальцы по-прежнему оканчивались когтями. Но в его взгляде не было осуждения. Игураси бросилась к нему, схватила его крошечные ручки и завыла:
– Я не отдам тебя! Я обещала, обещала тебе! Пусть убьет меня… что угодно! Мы придем к Дракону и…
– Все хорошо, – вдруг ответил Иноуэ, и даже Дзие замолк, впервые услышав голос мальчика. Тот улыбался – не блаженной улыбкой умалишенного, а осмысленно, словно смог наконец повзрослеть. Иноуэ сжал ее руки в ответ: – Мне пора идти.
– Нет, нет, нет!
Она почувствовала, как ее оттягивают от него, и забилась в руках Биру и Аяшике. Иноуэ продолжал улыбаться, и Игураси поняла: он осознает, что происходит. И он рад этому.
Шогу собрались на тропе. Аяшике и Биру поддерживали Игураси, Соба крепко держал Дзие, но никто больше не говорил и старался не смотреть на Иноуэ. Хицу встал перед пауком. «Твой меч снова при тебе! Сделай это!» – молила Игураси. Точно, вот почему он согласился! Хицу просто выиграл время! Сейчас Танэтомо натянет лук, Соба схватит нагинату, высокие Биру и Аяшике смогут достать до голов и перебьют их, а потом изрубят паука на мелкие кусочки, как вареную рыбу!..
Но Хицу лишь протянул руку и сказал:
– Печать.
Цутигумо промычал что-то, и одна из голов приблизилась. Под ней появилось тело, сотканное из паучьих нитей. При жизни этот нукэкуби был состоятельным человеком: тонкие руки вряд ли держали что-то тяжелее кисти. То, с какой легкостью нукэкуби приняли человеческий облик, вызвало странную тревогу, но объяснить ее Игураси пока не могла. Изящные руки мертвеца положили в ладонь Хицу маленький свиток. Другая голова, похожая на женскую, подлетела к Игураси, тоже обзавелась призрачным телом и протянула деревянную коробочку. В ней оказались два жирных бруска туши, красный и черный, тушечница и множество длинных тонких игл… Игураси никогда не держала в руках такого роскошного набора для иредзуми. Цутигумо надулся от гордости:
– Все гадал, что делать с этими иглами. Держи, мальчишка-девчонка, за сострадание.
Неужели паук думает, что она продаст Иноуэ за какие-то иглы? Коробочка едва не полетела ёкаю в лицо, но Аяшике успел выхватить ее из рук Игураси и рассыпался в благодарностях, сетуя на глупость своей слуги.
Окруженный демонами Иноуэ все еще улыбался, ловя ее взгляд…
– Постойте! Забыл! – вскрикнул вдруг Цутигумо, и одна из голов нукэкуби подлетела к Дзие.
Шогу уже видели это лицо не так давно – это был тот самый страж, забравший с собой братьев. Прежде чем кто-либо совладал с ужасом или схватился за оружие, голова выплюнула в руку Дзие нэцке – ту самую, которую он дал Ичиро и Дзиро.
– Ты говорил, что ел недавно свежее мясо, – прошептал Хицу.
– Иди своей дорогой, Хицу, – бесстрастно ответил Цутигумо. – Испей свою карму до дна.
Изнанка закончилась. Серые скалы отхлынули, как волны каменного моря, хмарь порвалась на лоскуты, освободив солнце и синее небо. Но путники не чувствовали теплых лучей. До самой темноты никто не проронил ни слова, ночью кто спал как убитый, а кто смотрел во мрак без сна. Игураси была из вторых. Немые слезы все лились и лились, но не могли смыть из памяти сияющее лицо мальчика, которого она клялась спасти.
Может, в Кикирики останется что-то от Иноуэ, и это что-то Шаэ Рю сможет вернуть в мир людей. Надежда была слабой, не помогала, делала только больнее. Не только Цутигумо был виновен в том, что случилось. Игураси видела Ринго и Хоку, Хидэ, чью смерть несло ее сердце, – однако они погибли и по вине Хицу, пали на его пути к мечте. Шогу частенько упрекали Аяшике, но не Аяшике начал этот поход.
Но Цутигумо поверил в Хицу, раз не убил и дал печать. Значит ли это, что сама Изнанка хочет, чтобы Шогу достигли цели?
Украдкой глядя на лицо, прекраснее которого не видела и даже представить себе не могла, Игураси думала, что ее собственная душа разбилась надвое, как души Иноуэ и Аяшике. Внутри нее жили теперь две Игу: одна кричала, что пора бежать прочь от этих безумцев, другая заставляла остаться, чтобы посмотреть хоть на что-то стоящее в этом жалком воплощении. И последняя пока побеждала.
Поэтому, когда Хицу попросил, чтобы Игураси нанесла каждому печать, она согласилась. Рисунок состоял из красного знака в середине, окруженного множеством мелких черных. Такую же печать показывал нукэкуби, одурачивший их и скормивший мальчишек пауку… Игураси умела читать, но тут не могла разобрать ни слова, а во время работы руки пекло, словно она держала их над огнем. Шогу тоже страдали под иглами: Фоэ и Аяшике выли в голос, и даже воины закусывали губы. Только Дзие не дрогнул и не поморщился, но в нем кричала другая боль.
– Это моя вина, – услышала она, когда наносила последние линии. – Я сказал тебе убить нукэкуби.
– Его убил Танэтомо…
– Потому что он услышал, что я сказал тебе, и видел, как ты замахнулась мечом.
– Дзие, ты не мог знать…
– Думаешь, он правда этого хотел? Устал жить в одном теле с Кикирики?
Игураси молча протерла тряпицей обсохшие иглы.
