В прекрасном теле Кадзуро томилась безумная душа. Как хороший слуга, Манехиро обязан был любить даже ее чудовищные проявления. И он любил, и без раздумий отдал бы за господина собственную душу, но сложно было иногда отмахнуться от ума – непокорной клячи, которая припоминала злодеяния Кадзуро и ужасалась им. Всякий раз Манехиро решал, что его разум болен: другие самураи в забавах Кадзуро не видели ничего ужасного, восхищались, сами втайне пытались овладеть его техникой. Если бы Манехиро поделился опасениями, его бы высмеяли и приняли за безумца. Какой шум бы поднялся! А сам он вряд ли смог бы объясниться. В Кадзуро не было изъянов – это его слуга только из изъянов и состоял.
– Там! – шикнул вдруг Кадзуро. Манехиро мигом положил стрелу на тетиву и проследил за его указывающим пальцем.
В покосившемся доме металась тень. Кадзуро, наплевав на осторожность, побежал ближе, а затем и перепрыгнул через плетеную ограду. Манехиро последовал за ним и выругался себе под нос, когда увидел, что последний выживший целится из лука прямо в лицо Кадзуро.
Щелкнула тетива.
– Какого ёкая! – рассердился Кадзуро, обернувшись. – Как ты смеешь отнимать у меня радость! Для этого у меня есть отец и тысяча его советников!
Слова Кадзуро кололи, как иглы: теперь он снова отошлет Манехиро, наплевав на все вепре-драконьи обычаи, и снова будет делать вид, что их братства не существует. Но Манехиро – в первую очередь слуга, а уже потом друг.
– Ты безрассуден, – ответил Манехиро. – Если хочешь умереть по-дурацки, ищи другого Вепря для развлечений.
– Так и сделаю, как только вернемся в Одэ, – бросил тот и направился к дому. Манехиро пошел за ним, чувствуя, как во рту расползается горечь.
Бандит сидел на полу, сжимая древко стрелы, торчавшей из плеча. Это был не промах: отпуская тетиву, Манехиро намеренно послал стрелу ниже, надеясь… на что он надеялся? Что Гаркан за эту крупицу милосердия простит два десятка убийств? Изнуренное лицо крестьянина побледнело еще сильнее, когда он поднял взгляд на Кадзуро. Манехиро стоял за спиной господина – и был рад, что не видит знакомого кровожадного оскала.
– Поднимись и выйди во двор вместе со мной, – приказал Кадзуро, вытащил свой второй меч и бросил противнику.
