Читаем Тэнгу онлайн бесплатно
– Гаркан и все боги, я этого не хотел. Не хотел с вами связываться. Но, сам понимаешь… Как устоять перед таким мечом? Будь он проклят! Я чувствовал, что не просто так вы подвесили борова, но этот меч… Он говорил со мной. Заставил сделать это и обманул… Пусть так же он обманет и тебя!
– Увы, я не говорю на языке мечей, – насмешливо ответил Хицу.
– Расскажи мне, откуда у коротышки эта катана!
– Мы сами видим его впервые. Скорее всего, эта катана раньше принадлежала этому. – Хицу указал на Аяшике, который испуганно вытаращил глаза и показал пухлые нежные ладони:
– Я мечом махать вообще не умею!
– Вот так и живем, – весело сообщил Гадюке Хицу, – ничего не знаем, ничего не помним, а потом внезапно встречаем какого-то коротышку с катаной сенсея Ивару и самыми отъявленными головорезами.
– Тогда найдешь меня в следующей жизни и расскажешь, – ответил Гадюка. – И о том, кто этот боров, за которого заплатили такую огромную цену и мы, и вы.
Хицу снова взялся за рукоять. Но Гадюка завертел головой:
– Нет. Не быть тебе моим кайсяку. Я совершу атамакири.
Шогу охнули. Хицу приказал снять с Гадюки путы и дать ему меч.
– Хицу-сан, – подал голос Танэтомо, – простите меня, простите! Но разумно ли давать ему меч? Что, если это уловка? Гадюки уже один раз нас надули!
– Тогда ты застрелишь его, как собаку, – ответил Соба, и Танэтомо, красный от стыда и, кажется, готовый совершить самоубийство вместе с Гадюкой, вынул стрелу.
– Что такое атамакири? – спросил Биру у Собы. Судя по сдвинутым бровям, монаху щедрость Хицу тоже не понравилась.
– Это отсечение головы без кайсяку, помощника. Самому себе.
Гадюка размял освобожденные руки и ноги и взмахнул катаной, рассчитывая, как будет направлять клинок в собственную шею.
– Милость Гаркана бесконечна, не нам судить об уроках, которые он дает душам в посмертии перед тем, как они перерождаются, – продолжал Соба. – Всех грехов атамакири не искупит, но человек уйдет чуть более чистым. И близким не нужно будет его оплакивать, чтобы он дошел до своего судилища. Не думаю, что у этого остался хоть кто-то, кто бы прочел над ним сутры девятого, сорокового и семьдесят седьмого дня, это его единственная достойная смерть.
Биру почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, отвернулся, чтобы не позориться перед товарищами, и встретился взглядом с Аяшике. Судя по зеленоватому цвету лица, тот тоже сдерживал рвотные позывы.
– Я Йошикава Эйдзи, ничтожный перед Гарканом и всеми богами, – сдавленно шипел Гадюка. – Я не уберег своих людей, и потому завершаю эту жизнь поверженным, но благодарю за достойного врага.
Раздался глухой удар. Биру против воли обернулся и ахнул: обезглавленное тело, выронив катану, медленно наклонилось и ощупало землю перед собой. Из обрубка шеи толчками вырывались струи крови, пальцы смыкались с трудом, но Гадюке удалось поднять голову за волосы и прижать к груди. Глаза уставились прямо на Биру – все еще живые.
«Я точно в аду», – решил Биру и зажмурился до боли.
– Чем больше шагов он сделает, неся голову, тем легче будет его ноша в посмертии, – говорил Соба. – И быть может, его следующее воплощение будет не так ужасно…
Снова раздался глухой удар, а за ним – изумленный крик Танэтомо:
– Четыре шага! Он прошел без головы четыре шага!
Четыре – тоже проклятое число, но уже для жителей Острова. Что за чертовщина…
– Пусть твоя ноша будет легка, – произнес Хицу, и Шогу вторили ему.
– Больные ублюдки, – пробормотал Аяшике.
Уж сколько лет Биру провел в этом аду, но так и не смог привыкнуть, что самое страшное святотатство, самый тяжелый грех – лишение себя жизни, дарованной Богом, – здесь от грехов, напротив, очищает. В голове бился толчками гул, как кровь из рассеченного горла Гадюки.
– Я прочитаю им Сутру Покойного Отхода, – сказал Соба. – И отдельно для Хидэ.
– Да. Нужно будет вернуться на дорогу и оставить послание для собирателей трупов. Пусть сожгут павших. А пока…
– НЕТ!
Аяшике бросился к коротышке, преградил дорогу Хицу и протянул руки в мольбе:
– Не трогай его! Я сделаю все что хочешь! Я отведу тебя к Шаэ Рю, я вспомню! И забирай мои сокровища, и катану забирай, только не…
– Катана и так моя. Отойди, Аяшике, хватит с тебя!
Аяшике не сдавался: бился лбом о землю у ног Хицу, хрипел все новые клятвы и мольбы. Хицу потерял терпение и схватил его за плечо, но тут раздался тонкий противный смех, заставивший всех застыть.
Детский смех? Женский? Иноуэ так не смеялся, Хока и Маття тоже. Хихиканье, похожее на обезьяньи визги, исходило из-за спины Аяшике: коротышка пришел в себя. Внезапная догадка вспыхнула в уме. Биру вспомнил человечка, улепетывавшего от Хоки быстрее зайца, и стенания Аяшике в тайнике: «Игураси! Только не Игураси!» Маленький слуга Аяшике для постельных утех не крал сокровищ: он нанял головорезов и шел вызволять господина!
