Туман расступался перед господином, обходящим тела и лужи крови. На его таби не останется и крошечного красного пятнышка: уродство и грязь сторонились Кадзуро. Манехиро все еще стоял с луком в руках, хотя было ясно: смерть уже насытилась утренней данью.
– Почти все – твои, – сказал Кадзуро, указывая на тела, из которых торчали стрелы с алым оперением. В его голосе прозвучало недовольство.
– Вы льстите мне. Я же видел, как вы сами схватились одновременно с четырьмя…
– И двоих из них ты пристрелил. Ты бережешь меня, как мамка!
– Простите, Кадзуро-сан…
– Хватит этого тона! Мы не в Одэ. Ты унижаешь меня.
Манехиро едва слышно фыркнул и принялся рассматривать трупы.
– Разбойники, – подытожил он, окинув взглядом лохмотья убитых и старые мечи, неизвестно где и когда подобранные или украденные. Рядом лежала женщина, сжимавшая грубо выструганное копье. Стрела вошла ей в глаз. – Очередные оборванцы, доведенные до отчаяния.
– Неужели тебе их жаль?
– Они крестьяне, потерявшие свои дома. Нужда толкает на преступление. Веселья тут не будет, Кадзуро. – «Раз уж ты позволил мне говорить по-дружески, терпи правду. Кто еще тебе ее скажет?» – Нам пора прекратить делать работу за стражу. Твой отец будет в ярости, если узнает.
– О, как ты дерзок! Вепрь злится! – улыбнулся Кадзуро. – Ты прав, Манехиро, ты всегда прав, будь ты проклят! С этим пора завязывать. Но ветра войны задуют вновь. И нам с тобой будет чем заняться.
Человек, с которым они вдвоем не запыхавшись убили банду из двадцати несчастных, с вызовом глядел вдаль, словно ожидал, что сейчас в долину стекутся полчища врагов и принесут развлечение.
Казалось, боги посмеялись, отказав Кадзуро в высоком росте и подарив изящные черты. Куда больше его духу подошло бы могучее тело Манехиро, его угрюмое лицо и густая грива. Но если это и была насмешка, то не над Кадзуро, а над его врагами, которые вступали в бой, предвкушая легкую победу, и встречали жуткую смерть. Кадзуро считал, что его катана слишком хороша для перерубания шеи. В додзё мастера Ивамото он обучился техникам изящного умерщвления и мог одним ударом срезать человеку лицо с черепа, при этом жертва проживала несколько ужасных мгновений, прежде чем отправиться в ад. Когда удар выходил неточным или враг умирал быстро, Кадзуро впадал в неистовство.
