Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Когда ажиотац немного стих, Дмитрий подсел к Семенычу. Тот курил, задумчиво глядя на детей. Не глядя, протянул папиросу Дмитрию. Дмитрий взял, прикурил.
Сидят молча. Смотрят на танцующих детей, на Нину с Катей, на Черепа, который собирает инструмент, хлопает по плечам приятелей. Солнце уже садится, двор в тени, но верхние этажи еще золотятся.
«Хорошо. Тихо. Как в другой жизни, — думал Дмитрий, — Как будто не было ни перестрелок, ни крови, ни Креста с его войной. Как будто я просто отец, который привел дочку на концерт во дворе».
Подбежала раскрасневшаяся Нина:
— Дядя Леша, пойдемте чай пить с пирожками! Бабушка уже стол накрывает!
Семеныч улыбнулся тепло:
— Я, Нинуль, посижу еще, на людей посмотрю, воздухом подышу. Идите, гуляйте. Я потом зайду.
Нина убежала. Дмитрий и Семеныч снова молчали. Семеныч положил тяжелую ладонь на плечо Дмитрия, сжал на секунду.
Ночь. Часов около одиннадцати. Дмитрий сидел на кровати в своей комнате. Перед ним на тумбочке пачки долларов. Он пересчитывал их в который раз. Около двадцати тысяч. Бумажки шуршали под пальцами, пахли новой, чуть сладковатой типографской краской.
«Раньше я думал: вот будут деньги и все наладится. Купим лекарства, Нина поправится, заживем. А теперь… их слишком много. Их некуда деть. Их нельзя показать. Их нельзя потратить так, чтобы никто не спросил: откуда? Новая машина — сразу вопросы. Новый телевизор — соседи заметят. Даже этот цирк уже риск. Я как тот герой из анекдота, который выиграл в лотерею и боится выйти из дома. Только я не выиграл. Я заработал кровью. Своей и чужой».
Дмитрий рассовал пачки по разным местам: часть в тумбочку, под стопку старых простыней, пахнущих нафталином; часть в книгу «Хирургические болезни» на полке, заложил между страниц; часть в старый ботинок, который давно не носил, предварительно завернув в газету.
Закрыл шкаф, сел обратно на кровать.
«Крест сказал: завтра война. И я должен быть там. Почему? Страх? Если его убьют, меня некому будет прикрыть перед Малевским в случае промаха, и тогда они придут за семьей? Нет. Я должен защитить ее, от себя в частности».
На кухне горел свет под старым абажуром. Сергей Петрович сидел за столом, читал «Известия», на носу очки. Ирина Андреевна вязала в кресле, поглядывала на маленький черно-белый телевизор «Рекорд», работающий без звука.
— Господи, когда это кончится? — вздохнул Сергей Петрович, переворачивая страницу, — Опять в Бутове разборки, трое погибших. И эти, из новых, никак не поделят рынки… А в Крыму Верховный Совет самостоятельность провозгласил. Украина уже кричит, что это не конституционно. Теперь еще и Черноморский флот делить…
— А что там с ценами пишут? — спросила Ирина Андреевна, не отрываясь от вязания.
— Да что с ними будет? Растут. В январе отпустили, а теперь как снежный ком. Народ нищенствует. А правительство Гайдара опять обещает стабилизацию к осени. Только кто ж теперь верит… Вон, в МВФ вступили, двадцать второго мая постановление приняли. Теперь еще и оттуда указки будут.
Дмитрий зашел на кухню, налил себе воды из графина, остановился у окна. В телевизоре мелькали кадры хроники: Ельцин выступает с трибуны, потом очереди за хлебом, потом драка на рынке где-то на окраине, разбитые ларьки.
Ирина Андреевна мелко перекрестилась:
— Спаси и сохрани. Дим, ты чего не спишь? Завтра на работу ж.
— Уже иду, мам. Спокойной ночи.
Он ушел в свою комнату. Сергей Петрович проводил его взглядом, вздохнул, вернулся к газете.
Глубокая ночь, около двух. Дмитрий вышел на балкон, прикрыл за собой дверь, чтобы не разбудить домашних. Достал сигарету, щелкнул зажигалкой.
Смотрел на ночную Москву. Темная вода Москвы-реки, в которой отражались редкие огни. На противоположном берегу Кремль, освещенный прожекторами, красные звезды на башнях. Где-то далеко за рекой прогудел поезд, слышен приглушенный стук колес. Редкие машины шуршали шинами по набережной.
Тихо. Город спит. Но Дмитрий знал — в этом городе не спят другие. Те, кто завтра начнет войну.
Он достал из внутреннего кармана куртки два рисунка Нины.
Первый старый, потертый по краям. Они втроем: он, Лена и маленькая Нина. Лена улыбается, держит дочку за руку. Дмитрий провел пальцем по ее лицу, бумага стерлась почти до дыр.
Второй сегодняшний, свежий. Они вдвоем на набережной, а в небе три ангела.
Он смотрел на них долго. Пальцы гладили бумагу, словно пытались удержать то, что невозможно удержать.
«Сегодня был хороший день. Самый лучший за последний год. Нина смеялась, каталась на верблюде, ела мороженое. Череп играл песни, и люди во дворе улыбались, танцевали. Даже старушки на лавочке подпевали. А Крест сказал: завтра война. Коляна убили. Того, кого я оперировал в гараже. Я спас ему жизнь, а его все равно убили. Значит, и меня могут в любой момент».
Он снова посмотрел на рисунки.
Тушил сигарету о перила, спрятал рисунки обратно в карман, рядом с сердцем.
В комнате Нины тихо играл магнитофон, видно поставила перед сном. Нина спала, раскинувшись, обняв плюшевого зайца. На тумбочке тарелка с пирожками, накрытая салфеткой, и стакан молока.
