Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Утро на подстанции началось с чая. Дмитрий сидел на кухне, крутил в руках кружку с выщербленной эмалью. Напротив Семеныч нарезал хлеб толстыми ломтями. Дядя Коля возился с «рафиком» во дворе — оттуда доносилась его неизменная ругань: «Ешкин кот, ну сколько можно!»
Тетя Зина заглянула в дверь:
— Че сидим, пригорюнились? Свобода, пока вызовов нет. Сейчас я вам таких историй порасскажу — обхохочетесь!
Она плюхнулась на табуретку, поправила очки на цепочке.
— Вот, помню, сама еще фельдшером работала, пока ногу не заклинило… В общем-с, притащили мы как-то бабульку из области. Чумазая от сельской грязи, с обострением холецистита. Бабулька знать таких слов не знает. У нее «унутрях болит». В толстенной карте целый набор болячек… Рекомендации бабулька привычно игнорирует. Любит сало и выпить. А в больницу ложится только к зиме, когда огород убран и скотина пошла под нож. Она и сейчас недовольна, «несогласная госпитализироваться», потому что утром «курей» кормить и козу доить!
Семеныч хмыкнул:
— А ты ей что?
— А что я? Я говорю: «Бабушка, у вас там, может, инфаркт был?» А она: «Не, не было. Миокарды какие-то были, и все». Я чуть со смеху не лопнула!
Дядя Коля заржал:
— Миокарды! Это ж надо придумать!
Семеныч усмехнулся, наливая себе чай.
— А у меня вчера вызов: мужик орет: «Скорая! Живот болит сильно!» Я спрашиваю: «А куда отдает?» Он: «В очко!».
Дядя Коля как раз зашел, услышал конец, заржал:
— Ну и что?
— Оказалось пива с воблой перебрал. Банальное отравление.
Тетя Зина махнула рукой:
— Это что! Я вот еще вспомнила. Звонит баба, кричит: «Ребенку плохо!» Я спрашиваю: «Сколько лет вашему ребенку?» — «Да маленький еще, 30 лет». Я: «Так это мужчина!» — «Не-е, он еще хлопец…»
Все захохотали. Дмитрий тоже улыбнулся.
— А вот у нас в Склифе случай был, — сказал он неожиданно для себя, — Привозят пацана лет четырех, мать в истерике: «У него из пупка кишка лезет!». Готовим к операции. А он просится в туалет. Санитарка ведет, а он рукой за что-то цепляется и вытаскивает из-под рубашки вишню. Обычную вишню, которую в пупок засунул и забыл. Мать спрашивает: «Почему не сказал?» А он: «Вы не спрашивали».
История понравилась. Семеныч хлопнул ладонью по столу:
— Вот это диагносты! А мы тут с миокардами маемся.
Тетя Зина, отсмеявшись, посерьезнела. Посмотрела на Дмитрия внимательно.
— Ты чего сам не свой сегодня? Случилось что?
Посмеявшись, замолчали. Тетя Зина посмотрела на Дмитрия внимательно:
— Дим, а ты чего такой смурной? Случилось что? Ты не стесняйся, рассказывай.
Дмитрий помолчал, потом сказал:
— В милицию вызывали. По тому делу, с трупом.
— По тому? — переспросил Семеныч, — Где мы нашли в сугробе?
— Да. Греков, капитан из оперов, допрашивал.
— И чего он хотел? — насторожился дядя Коля.
— Хотел понять, не связан ли я с измайловскими. И про жену мою говорил… — Дмитрий запнулся, — Про то, что она на том же рынке погибла, где сейчас Крест заправляет.
Семеныч посерьезнел:
— И что ты ему сказал?
— А что я мог сказать? Правду: что я врач, лечу всех подряд. А про жену… Я и сам теперь не знаю, что думать.
Тетя Зина вздохнула, поправила очки на цепочке.
— Слушай, Дим. Я баба простая, но тебе скажу: не мучайся. Те люди, что Лену убили, — они уже или в земле, или по зонам. А ты сейчас живых спасаешь. И дочку свою спасаешь. Остальное не твое дело. Понял?
Дмитрий кивнул.
— Понял, теть Зин.
— Вот и молодец. А ментов этих… — она махнула рукой, — У них работа такая всех подозревать. Ты свое дело делай.
Дмитрий поднялся, подошел к окну.
— Ладно, спасибо. Пойду проветрюсь.
После смены Дмитрий поехал в гаражный кооператив «Яуза-2». Метро, потом пешком через пустыри. У ворот его уже ждал Кубик — кивнул, отворил калитку.
В боксе было светло, горела лампа дневного света. Череп сидел на стуле, рука на перевязи, вид бодрый. Крест стоял у верстака, курил.
— Здаров, док, — оскалился Череп, — Глянь, как моя рана? Заживает?
Дмитрий подошел, размотал бинт. Осмотрел. Отделяемого по дренажу почти нет, сукровица чистая, края без покраснения.
— Молодец, — сказал он, — Заживает хорошо. Дренаж снимем, а швы… давай через две недели, для надежности. Антибиотики колишь?
— Ага, сам уже приловчился в ногу делать как ты показал. Больно собака конечно, но делаю как сказано.
— Молодец, это важно. Иначе без руки остаться можешь.
— А пить можно? — тут же спросил Череп.
— Нельзя. Еще неделю точно, потом по чуть-чуть.
Череп вздохнул, но согласно кивнул. Дмитрий обработал рану, аккуратно вытащил резиновую трубочку дренажа, наложил свежую повязку.
Крест наблюдал молча. Когда Дмитрий закончил, отозвал его в сторону.
— Док, тут такое… — лицо у Креста было мрачным, — Помнишь Серегу, студента из МАДИ, что тебя возил?
Дмитрий напрягся.
— Помню. Что с ним?
— Убили вчера, — Крест сжал зубы, — Под перестрелку попал. Сидел в машине, ждал, а по ним из автоматов. Даже ствола в руках не держал, пацан совсем.
Дмитрий почувствовал, как внутри все сжалось.
— Сколько лет ему было?
— Девятнадцать. Мать одна, отец в Афгане лег. Я уже отнес ей деньги, на похороны и так, на первое время.
