Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Вышел на балкон, закурил. Москва спала. Горело несколько окон в соседних домах. Где-то лаяла собака. На реке черная вода отражала фонари.
Достал из кармана рисунок Нины, тот самый, с набережной, где они втроем: папа, мама, Нина. Смотрел долго.
Мысль перед сном: «Список написан. Кабинет будет. Отец перебесится, работа есть работа».
Глава 11 Отцы и дети
Начало апреля встретило Москву слякотью и серым небом. Снег почти стаял, обнажив мокрый асфальт и кучи прошлогодней листвы вдоль тротуаров. Солнце не пробивалось сквозь низкие тучи уже который день, и город жил в ожидании настоящего тепла, которое все никак не приходило.
На кухне Воронцовых пахло поджаренным хлебом и крепким чаем. Дмитрий сидел за столом, листая свежую газету. На первой полосе очередные споры на Съезде народных депутатов, Ельцин с Хасбулатовым никак не могли поделить власть. Цены росли, народ возмущался, а в Чечне становилось неспокойно. Дмитрий просматривал заголовки по диагонали — надоело.
Ирина Андреевна хлопотала у плиты, переворачивала оладьи.
— Дима, ты будешь еще чай? — спросила она, не оборачиваясь.
— Наливай, мам.
Вошла Нина. Дмитрий сразу заметил, что дочь чем-то расстроена. Обычно она с утра болтала без умолку, строила планы на день, а сегодня молча села за стол, опустив глаза, и принялась ковырять вилкой оладью.
— Нина, что случилось? — спросила Ирина Андреевна, поставив перед внучкой кружку с чаем.
Нина пожала плечами, не поднимая глаз.
— Да так… Ничего.
— Ну не может быть ничего, — мать присела рядом, погладила ее по голове, — Рассказывай.
Нина помолчала, потом выпалила:
— Этот… Артем Кольцов из параллельного. На перемене вчера подошел, за волосы дернул. Больно было, и ржет, козел. Это уже не первый раз. Он все время пристает ко мне, обзывается, толкается. А вчера сказал, что если пожалуемся, будет хуже. У него папа, говорит, крутой, на черной машине ездит, все боятся.
Дмитрий отложил газету. Посмотрел на дочь.
— Кольцов? Фамилия такая?
— Ага. Артем Кольцов. А папу его Сергей Викторович зовут. Он иногда после школы за ним приезжает. На «Волге» черной.
— Понятно, — Дмитрий отпил чай, — Сегодня родительское собрание?
— Ну да, вечером. А что?
— Пойду. Поговорю с его отцом.
Нина испуганно посмотрела на отца:
— Пап, не надо! Он же… он страшный. Еще хуже будет.
— Не будет, — Дмитрий покачал головой, — Я сказал поговорю. Нечего чужим детям позволять тебя обижать.
Ирина Андреевна вздохнула, но промолчала. Только покачала головой, когда сын вышел из кухни.
Школа встретила Дмитрия запахом столовой. Коридоры с облупившейся краской, старые стенды с грамотами, таблички на дверях классов. В раздевалке толпились родители.
Дмитрий огляделся. Женщины в разном: кто в старом советском плаще, кто в импортной куртке, привезенной челноками. Мужиков было мало. Он прошел в актовый зал, сел с краю.
Собрание тянулось долго. Классная руководительница, женщина лет пятидесяти с указкой, говорила об успеваемости, о сборах денег на новые шторы, о проблемах с учебниками. Дмитрий слушал вполуха, разглядывал родителей.
Отца Артема он заметил сразу. Тот сидел особняком, у самого выхода, развалившись на стуле. Одет не как все: хорошая кожаная куртка, на пальце перстень, лицо уверенное, вальяжное. Чувствовалось: человек иной, не чета остальным. Рядом с ним никто не садился.
Дмитрий запомнил его лицо. Спокойное, с легкой усмешкой, будто все происходящее его забавляло.
После собрания родители вышли в коридор, толпились, обсуждали услышанное. Дмитрий направился к выходу на улицу, решил покурить. На крыльце закурил, глядя на школьный двор.
На парковке у ворот стояла черная «Волга» с тонированными стеклами. Рядом крутился пацан лет двенадцати — наглого вида, в спортивных штанах и куртке. Он подошел к машине, открыл дверцу. Сын полез на заднее сиденье.
Дмитрий докурил, бросил окурок в урну и направился к парковке. Подошел спокойно. Тот уже садился за руль, но заметил приближающегося мужчину, замер, оперся локтем на открытую дверцу.
— Добрый вечер, — Дмитрий остановился в паре шагов, — Вы отец Артема Кольцова?
Оглядел его с ног до головы. Усмехнулся уголком рта.
— Ну, допустим, Серега я. А ты чей?
— Воронцов Дмитрий Сергеевич. Моя дочь Нина с вашим сыном в параллельных классах учится.
— И че? — Сергей лениво потянулся, — Ко мне претензии какие?
— Разговор есть, — Дмитрий говорил ровно, спокойно, — Ваш сын обижает мою дочь. Дергает за волосы, толкается, обзывается. Уже не первый раз. Я хочу, чтобы это прекратилось.
Серега слушал, усмешка медленно сползала с его лица. Он выпрямился, смотрел уже по-другому: оценивающе, с холодком. Голос стал ниже, появились «понятийные» нотки.
— Слышь, ты мне тут базар фильтруй. Мой пацан растет, он мужик. Если девку за косу дернул — значит, нравится. Это жизнь. А ты пришел жаловаться? Ко мне?
Он сделал шаг вперед, теперь они стояли почти вплотную.
