Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Песня еще звучала, когда во двор со стороны набережной медленно заехал черный мерин. Машина припарковалась у арки, чуть поодаль. Крест вышел, не глуша мотор. В темной куртке, прислонился к капоту, слушал. Когда Череп закончил, Крест коротко сигналил чтобы привлечь внимание. Череп обернулся, кивнул. Крест посмотрел на Дмитрия и чуть заметно кивнул головой.
Дмитрий, извинившись перед Ниной (та увлеклась), не спеша пошел к машине. Открыл дверцу, сел на пассажирское сиденье. Из открытого окна доносилась тихая музыка — там тоже играла какая-то кассета, но вполголоса, чтобы не мешать концерту.
Крест сидел за рулём, смотрел прямо перед собой. Лицо спокойное, даже каменное. Дмитрий ждал.
— Док, Коляна нашли, — сказал Крест, не меняя позы. Голос глухой, ровный, без эмоций, но от этого ещё страшнее, — В кювете у МКАД, сегодня утром. Завтра едем разбираться. Будут тяжелые, ты нужен.
Дмитрий кивнул.
— Когда?
— Завтра вечером. Я за тобой заеду, будь готов.
Крест сидел неподвижно, и Дмитрий уже собрался выходить, как вдруг Крест заговорил снова.
— Док, а ты где войну застал?
Вопрос прозвучал неожиданно. Дмитрий помедлил с ответом.
— Нигде. В Афган не попал, учился хорошо.
Крест усмехнулся одними уголками губ, но глаза остались холодными.
— А я попал. Восемьдесят второй, выводили колонну. Попали в засаду под Кабулом. Трое наших сгорело заживо в БТРе. Я рядом стоял, даже не ранило. Только контузило, — он замолчал, сжал руль, — И с тех пор… с тех пор как выпью, мне эти сны снятся. Горящая броня, крики… Я поэтому и пить бросил почти. А когда крышу срывает лезу в драку, хочется убивать.
Дмитрий молчал. Смотрел на профиль Креста, на шрам на скуле, на руки, все еще сжимающие руль. В голове мелькнуло: «Солдат. Его война сломала, а страна выбросила. И теперь он здесь, со мной, в этой машине».
Крест помолчал, потом заговорил тише, глядя куда-то в одну точку:
— А девчонка твоя… Нина. Хорошая.
Он кивнул в сторону двора, откуда снова доносились аплодисменты и гул голосов.
— Моя бы щас в школу собирала…
Он резко оборвал фразу, сглотнул. Кадык дернулся.
— Ладно, проехали.
Дмитрий молчал. Внутри все сжалось. Он вспомнил рисунок Нины.
Крест медленно повернулся к нему, посмотрел прямо в глаза.
— Значит, мы с тобой оба спасаем, док. Ты от смерти, я от беспредела. Только методы разные. А результат?
Дмитрий выдержал взгляд.
— А результат, люди выживают. Ты, я, Нина… Все хотим одного: чтобы наши дети не знали этой херни.
Крест кивнул. Потянулся в бардачок, достал пачку «Camel», протянул Дмитрию.
— На, закури. Ты нормальный мужик, док.
Дмитрий взял пачку. Крест завел мотор.
— Завтра заеду. Будь готов.
Дмитрий кивнул, открыл дверцу, вышел. Мерин мягко тронулся, развернулся и медленно уехал в темноту набережной, только красные огни мелькнули и пропали за поворотом.
Дмитрий постоял секунду, глядя вслед. Потом сунул пачку в карман куртки и пошел обратно во двор.
Толпа танцевала, Нина кружилась с Катей, смеялась, запрокинув голову. Семеныч сиял на лавочке. Старушки притоптывали. Дед с газетой улыбался.
Дмитрий смотрел на дочь, и внутри было странно: холод и тепло одновременно.
Он вернулся к толпе. Череп уже заводил новую песню.
— Эхей! — крикнул он, ударив по струнам.
Открой все двери, разуй свои глаза
Выйди ниоткуда, иди в никуда
В душе помойка в голове пустота
В глазах слово, в ушах тишина
Борьба за любовь в сырых простынях
Ненависть ко всем до последнего вздоха
Деньги это время в инвалютных рублях
Не думай ни о чём, что может кончиться плохо
Эй, приятель, посмотри на меня!
Делай как я, делай как я,
Эй, посмотри на меня!
Думай обо мне, делай как я Здесь нет чужих, здесь только свои
Здесь нет тех уродов, что виноваты
Здесь нет также тех, кто всех довели
От любви и мечты, до совковой лопаты
Здесь моя музыка, а ваши слова
Чужие советы об стену горохом
У каждого есть своя голова
Не думай ни о чём, что может кончиться плохо
Толпа взорвалась. Молодежь пустилась в пляс. Пацаны прыгали, пытаясь повторить движения из клипа Титомира. Девчонки хлопали, визжали. Даже баба Маша притоптывала ногой в такт. С балконов теперь выглядывали почти все: кто-то кричал «Молодцы!», кто-то свистел, кто-то просто хлопал из форточек.
Нина и Катя кружились, смеялись, к ним присоединились другие дети, подростки. Прямо стихийная дискотека во дворе.
Семеныч сидел на лавочке, сиял, кивнул Дмитрию:
— Хороший праздник. Душевно.
Сергей Петрович отложил наконец газету, смотрел на танцующую внучку, улыбался. Поймал взгляд Дмитрия и чуть заметно кивнул.
Череп закончил играть. Все хлопали, кричали «Браво!», «На бис!». Череп раскланялся, прижал руку к сердцу, совсем как артист. Достал из рюкзака узелок, перевязанный бечевкой, протянул Нине.
— Нина, это тебе! С днем рождения! Это мамка напекла, велела передать. Говорит, спасибо вашему папе, что меня, дурака, вылечил. И вообще… за все спасибо.
Нина смущенно взяла узелок, пахло теплой сдобой.
— Спасибо, дядя Саша!
«Дядя Саша», для нее Череп перестал быть просто бандитом.
