Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно

Магнитофон двухкассетник AIWA, серебристый, с эквалайзером. Рядом кассеты: «Комбинация», «Кар-Мэн», «На-На».

— Ой, смотри, «Фаина»! — Нина схватила кассету, вставила в магнитофон, нажала play. Из динамиков грянуло:«Фа-фа-фа-Фаина, Фаина-Фаина-Фаина…»

Нина прыгала по комнате, обнимала отца:

— Папочка, спасибо! Ты самый лучший!

Ирина Андреевна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Заглянула в пакеты, ахнула:

— Батюшки святы, мясо! Колбаса краковская! Сыр! А это что? «Сникерс»? Дим, откуда?

— Мам, потом, — Дмитрий отмахнулся, но мать уже выкладывала продукты на стол, причитала:

— Мяса-то сколько… И колбаса… Сынок, ты что, квартиру в тайне продал?

Сергей Петрович уже сидел на кухне. Перед ним остывал чай, газета лежала нечитанной. Когда Дмитрий зашел, отец поднял голову.

— Это что сейчас было? Тот самый… Крест?

— Пап, давай не начинай.

— Не начинай? — голос отца крепчал, в нем звучал неподдельный страх, — Димка, ты хоть понимаешь, с кем связался? Я в газетах читал, что на Петровско-Разумовском весной творилось! Трупы находили, разборки со стрельбой! Эти люди… они же убивают! — он понизил голос, но слова звучали еще страшнее, — Ты дочь балуешь, это хорошо. Но на что? На зарплату врача скорой? Не смеши меня.

Дмитрий сел напротив, устало потер лицо:

— Пап, у меня есть подработка. Людей лечу.

— Людей? — отец усмехнулся, — Бандитов ты лечишь, Дима. Тех, кто на рынках стреляет. Может, тех самых, что Лену…

В комнате повисла тяжелая тишина.

Дмитрий ответил жестко:

— Не надо, пап. Лена тут ни при чем. И вообще — я спасаю свою дочь! Ты забыл, что мы думали, что ее не спасти? А сейчас ремиссия, белок в норме, она танцует, смеется. И это благодаря тому, что я нашел деньги на лекарства.

Сергей Петрович тише, но с горечью:

— Ценой чего, Димка? Ты позоришь нашу фамилию. Воронцовы никогда не были… прислужниками у бандитов. Я тебя не так воспитывал!

— А как ты меня воспитывал? — Дмитрий встал, подошел к окну, — Чтобы я смотрел, как дочь умирает, потому что у нас нет трехсот долларов на циклофосфан? Чтобы я ждал, пока государство соизволит закупить лекарства? Пап, ты в окно посмотри! — он показал на вечернюю Москву, — В какое время мы живем! Врачи голодают, в больницах пусто, талоны на масло не отоваривают! А у меня есть возможность обеспечить семью и я буду это делать. Любой ценой!

Сергей Петрович встал, лицо красное:

— Это же криминал, Дима! Понимаешь? Это не просто «подработка»! Рано или поздно тебя прижмут. Или менты, или конкуренты, или свои же! Я слышал, что с теми, кто лезет в их дела, делают. В прошлом месяце в Марьине женщину-врача… — он осекся, но Дмитрий понял: отец в курсе страшных историй, которые ходят по Москве, — И что тогда? Нина без отца останется? А мы с матерью что будем делать?

Дмитрий обернулся, спокойно, но твердо:

— Я не лезу в криминал, отец. Я врач. Я делаю свою работу, лечу людей. Даже тех, кого ты называешь бандитами. Клятва не запрещает мне лечить больных, даже если они воры или убийцы. А то, что время такое… — он развел руками, — Я не выбирал это время. Оно выбрало нас.

В кухню вошла Ирина Андреевна, за ней испуганная Нина. Магнитофон в ее комнате все еще играл, но тише. Глаза у девочки на мокром месте.

Ирина Андреевна:

— Сережа, прекрати! Дим, ну хватит! Ниночка же слышит все.

Нина смотрела на деда, потом на отца, голос дрожал:

— Дедушка злится из-за магнитофона? Он думает, ты украл? Пап, если надо, я отдам… я не хочу, чтобы вы ссорились!

Она всхлипнула, подбежала к деду, обняла его:

— Дедушка, не ругай папу! Он хороший, он меня лечит! И магнитофон… он мне правда нужен! Я буду хорошо учиться, только не ссорьтесь!

Сергей Петрович смягчился, погладил внучку по голове, но на Дмитрия смотрел тяжело:

— Иди, Ниночка. Все нормально, мы просто разговариваем.

Нина не уходила, жалось к деду. Дмитрий подошел, обнял их обоих:

— Все хорошо, малыш. Иди, ставь музыку.

Нина ушла, но в коридоре остановилась, прислушивалась.

Сергей Петрович сел за стол, молчал. Ирина Андреевна гладила его по плечу:

— Сережа, он правду говорит. Время такое. Мы выживаем как можем. А Нина… она же на глазах расцветает. Ты сам посмотри.

Отец молчал долго, потом тихо:

— … спасибо ему скажи, — пауза. — Но домой чтобы больше не приходил, даже во двор! Слышишь, Димка?

Дмитрий кивнул:

— Я уже понял. Он сам не пошел, позвонил из таксофона.

Сергей Петрович усмехнулся уголком губ:

— Грамотный. В шахматы, говорит, играл в детдоме. Знает, как фигуры расставлять, — вздохнул, — Ладно, работай. Ты упрямый как баран, не смогу я тебя переубедить. Но осторожно, Димка. Ради бога, осторожно.

Дмитрий собрался на ночную смену. Мать сунула ему сверток с едой, перекрестила. В дверях его окликнул отец:

— Димка!

— Что?

— Ты там… с этим своим… коллегой… если встретишься, передай: пусть шахматы не забывает. Может, как-нибудь сыграем, — помолчав, добавил: — Если доживем до спокойных времен.

Дмитрий кивнул и вышел. Настроение было подпорченным.

На подстанции уже кипела жизнь. Семеныч курил у «рафика», дядя Коля ковырялся в моторе.

— Чего такой кислый? — спросил Семеныч, заметив Дмитрия.