Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
«25 апреля 1992 года, 18.30 — 19.00, двор дома 1/15 по Котельнической набережной. Мною, оперуполномоченным ОУР лейтенантом Степанчуком А. П., велось наблюдение. Зафиксировано прибытие автомобилей: черная „Волга“ ГАЗ-24 (госномер М 321 КХ, 77 регион) — предположительно принадлежит Кольцову С. В.; чёрная „Ауди-80“ (госномер А 567 МО, 77 регион) — предположительно принадлежит Крестовскому А. Ф.; зелёный „Москвич-2141“ (госномер К 234 НМ, 77 регион) — установлен информатор. В 18.47 из чёрной „Волги“ вышли трое, в том числе Кольцов С. В., который направился к группе граждан (женщина пожилого возраста, девочка-подросток, мужчина пожилого возраста) у подъезда №… Далее — ссора, Кольцов нанёс удар мужчине, после чего схватил девочку и приставил к её голове предмет, похожий на пистолет. Из зелёного „Москвича“ выбежали двое (один опознан как Шестоперов А. Ю., известный как „Череп“), следом — Крестовский А. Ф. Крестовский попытался вмешаться, Кольцов произвёл не менее двух выстрелов. Крестовский упал. Из подъезда выбежал неизвестный мужчина (впоследствии опознан как Воронцов Д. С., 1957 г.р., врач подстанции №1), с криком бросился к Кольцову. Кольцов оттолкнул девочку, сел в „Волгу“ и скрылся. Воронцов, Шестоперов и пожилой мужчина (предположительно отец Воронцова) затащили раненого Крестовского в подъезд №… (8-й этаж, кв. 316). В 18.50 мною вызвана оперативная группа. В 19.20 произведён обход подъезда, дверь квартиры 316 никто не открыл. В 19.25 группа убыла. На асфальте обнаружены следы крови, осколки разбитых очков. Фотофиксация произведена.»
Греков перечитал последние строки. «Воронцов Д. С.… затащили раненого Крестовского…» Он откинулся на спинку стула, потёр переносицу. Значит, Крест у Воронцова. И Воронцов его не бросил, домой потащил. Рискует всем: семьёй, работой, свободой. Почему? Из-за того, что Крест вступился за его девчонку? Или у них уже такие отношения?
Он снял трубку, набрал номер дежурки.
— Степанчука мне.
Через минуту в трубке зашуршало.
— Слушаю, товарищ капитан.
— Это Греков. По рапорту: ты уверен, что Воронцов тащил Крестовского? Не обознался?
— Так точно, товарищ капитан. Я его в лицо знаю, мы же его пасли. И Черепа этого тоже. Вдвоем затащили, потом пожилой им дверь открыл. Я «рафик» скорой записал, номер их подстанции — 1-я Градская. Воронцов на нём приехал.
— Хорошо.
Греков положил трубку. В голове уже складывалась картина. Воронцов — точка пересечения двух группировок. Крестовский у него дома, раненый, без защиты. Если измайловские узнают, то начнут искать, если таганские, то добьют. А Воронцов между ними.
Подполковник Жданов сидел за столом, заваленным папками. Крупный, седой, с тяжёлым взглядом. Выслушал Грекова, не перебивая. Потом взял рапорт Степанчука, пробежал глазами.
— Значит, Крестовский у этого врача? — Жданов отложил бумагу, — И что ты думаешь, капитан?
— Думаю, Воронцов теперь ключ к измайловским. Они его ценят. Если он будет нашим информатором…
— Если, — перебил Жданов, — А если он пошлёт нас подальше? Он же врач, не бандит. У него семья, дочь больная. Такие не стучат просто так.
— Можно попробовать через человеческое, — Греков говорил спокойно, хотя внутри всё кипело, — У меня сын болеет, нужны лекарства, хорошие врачи. А у Воронцова отец профессор, связи в Институте ревматологии. Я могу попросить помощи, мол, так и так, ребенку плохо. Он откажет? Вряд ли. А когда помогут я в долгу. Тогда можно и про Креста спросить, но аккуратно.
Жданов усмехнулся, покачал головой.
— Хитро. Только не переиграй. Ладно, действуй. Рапорт пока у себя держи, в дело не подшивай, я прикрою. Если Воронцов согласится сотрудничать тогда и решим. А если нет прижмём за укрывательство преступника. У нас есть свидетель? Степанчук?
— Есть, товарищ подполковник. Он видел, как Воронцов тащил раненого.
— Вот и хорошо. Иди.
Греков вышел из кабинета, закурил в коридоре. Степанчук ждал внизу, у дежурки.
— Товарищ капитан, а чего с этим врачом делать? Может, навестим?
— Рано, — Греков глубоко затянулся, выпустил дым в потолок, — Пока наблюдаем. Если Крестовский у него, то измайловские скоро заявятся. Тогда и посмотрим.
Крест лежал на диване в гостиной. Лицо бледное, под глазами тени, на лбу испарина. Ирина Андреевна каждые два часа подходила, ставила градусник, меняла повязки. Температура держалась 37,6 — не критично, но опасно. Она промокала марлей, смоченной в фурацилине, края раны. Крест сквозь сон вздрагивал, но не просыпался.
Сергей Петрович сидел в кресле с газетой «Известия», но не читал — смотрел в одну точку. Нина была в своей комнате, дверь прикрыта, оттуда не доносилось ни звука.
Около десяти утра Крест открыл глаза. Долго смотрел в потолок, потом повернул голову. Увидел Ирину Андреевну, которая вошла с чашкой бульона.
— Очнулся, — она улыбнулась, поставила чашку на тумбочку, — Как вы, Андрей?
Крест попытался приподняться, застонал от боли. Ирина Андреевна помогла, подложила подушку.
— Пить… — прохрипел он.
— Бульон пейте, я куриный сварила. Слабый, без соли почти.
