Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Игорь, — жена вышла в прихожую, вытирая руки о фартук, — Славик опять кашляет. Температуры нет, но кашель сильный. Я ему сироп дала, наш, но он не помогает. Может, сходишь в аптеку, спросишь что-нибудь импортное?
Греков молча разулся, прошел на кухню. Сел за стол. На тарелке лежали остывшие макароны с тушенкой.
— Достанем, — буркнул он, — Завтра позвоню знакомым.
Жена вздохнула, села напротив.
— Ты сам-то ел? — кивнула на тарелку.
— Сейчас и поем.
Он взял вилку, начал жевать без аппетита. Макароны разварились, тушенка плавала жирными пятнами.
Мысли крутились вокруг Воронцова. Доиграется. С бандитами связался, теперь таганские его пасут. Рано или поздно прижмут либо те, либо эти. Тогда и прибежит, будет просить защиты.
А я посмотрю… Или не посмотрю? У него вон и джинсы дочке, и колбаса на столе небось каждый день. Чужими руками жар загребает.
Злость поднялась, но сразу погасла. Злиться надо на себя, на безденежье, на бессилие. А Воронцов… он же не для себя старается, для дочери. Греков вспомнил лицо Дмитрия спокойное, упрямое. Таким же он сам был лет десять назад, когда верил, что справедливость восторжествует.
Он доел, отодвинул тарелку.
— Пойду к Славику.
Дмитрий вернулся домой поздно. На часах половина одиннадцатого. В прихожей горел свет, мать сидела на стуле, бледная, сама не своя.
— Мам, ты чего? — Дмитрий скинул куртку, подошел. — Случилось что?
Ирина Андреевна заговорила шепотом, покосившись на дверь в комнату Нины:
— Дим, я сегодня Нину из школы забирала… Подошел мужик. В кожаной куртке, наглый. Говорит: «Вы бабушка Нины Воронцовой? Я из районной управы, сверяем списки льготников. Ваша внучка, говорят, серьезно болеет? У нее инвалидность? Мы хотим путевку предложить, но надо уточнить диагноз и где лечится». Удостоверения не показал, говорил сбивчиво, одежда дорогая, но не по чиновнику — сразу видно, не из управы.
Дмитрий похолодел. Описал Кольта? Мать подтвердила:
— Да, похож как ты говоришь. Я ему нагрубила, сказала, чтоб шел отсюда и больше не подходил. А он ухмыльнулся так… и ушел. Но глаза… страшные глаза, Дим. Я испугалась. За нас всех испугалась.
Дмитрий молчал. Мысли заметались. Кольт вышел на семью.
Картина сложилась окончательно. Кольт ищет подходы через семью. Но зачем ему Дмитрий?
Дмитрий зашел в комнату Нины. Она уже спала, книжка лежала у изголовья.
Он поправил одеяло, поцеловал дочь в лоб. Вышел.
В гостиной мать сидела, сцепив руки.
— Что будем делать, Дим?
— Ничего, мам. Я разберусь.
Он вышел на балкон. Ночь, прохладно, ветер гонит по небу облака. Внизу огни Москвы, темная лента реки, редкие фары машин на мосту.
Дмитрий закурил, оперся на перила.
Кольт перешел к делу. Значит, надо решать, но медлить нельзя. Если что-то случится со мной она останется одна. А этого допустить нельзя.
Он курил, глядя в ночь. В голове проносились лица: Кольт с его ухмылкой, Крест с его «я рядом», Семеныч с его «очередь за нами», тот мужик на диване, умерший у них на руках.
Докурил, затушил окурок о перила, бросил в банку-пепельницу.
Пошел на кухню пить чай и думать, что делать.
Глава 16 Свои и чужие
— Воронцов, ты чего как вареный? — тетя Зина окинула его взглядом, едва он переступил порог диспетчерской.
Дмитрий промолчал, сел на табурет. Глаза красные, под глазами тени, на лице трехдневная щетина. Тетя Зина вздохнула, молча пододвинула ему граненый стакан с горячим чаем.
Семеныч уже сидел за столом, намазывал маргарин на черный хлеб. Дядя Коля возился во дворе с «рафиком», но скоро зашел, отряхивая руки.
— Вчера на соседней подстанции, в 14-й, опять бригаду ограбили, — тетя Зина заговорила, ни к кому не обращаясь, просто чтобы разрядить тишину, — Ночью вызов был, адрес в промзоне. Приехали, а там пусто, засада. Фельдшера чем-то по голове огрели, чемоданчик с лекарствами забрали и телогрейку сняли прям с него. Менты потом сказали что на наркотики охотятся, промедол ищут.
Семеныч хмыкнул, откусил хлеб.
— Скоро на вызов в бронежилетах ездить будем. А дотация на питание 30 рублей в сутки. Вчера на эти деньги можно было в столовой пообедать, сегодня только буханку хлеба и кефир купить. Инфляция, мать ее ети.
Тетя Зина вздохнула, потом, чтобы сменить тему, начала травить:
— Вот помню, звонит мужик: «У меня жена рожает, 40 недель, первые роды!» Записали. А он: «А можно ей таблетку какую-нибудь дать? Я забыл сказать, что у нее еще живот болит сильно». Я ему: «Так роды и есть боль в животе». А он: «Да нет, она говорит, живот отдельно болит!»
Семеныч фыркнул, поперхнулся чаем.
— А вот еще случай, — подхватил он, вытирая губы, — Приходит пацан в аптеку. Молодой, глаза в пол: «Мне презервативы». Аптекарша: «Какие?» Он: «На ваш выбор, мне пох». Она и выбрала с усиками, пупырышками, черные. Пацан взял, не глядя, ушел. А через час звонок в больницу: «Вы что моему сыну прописали⁈» Оказалось, проктолог назначил ему прогревание специальной штукой, а для гигиены велел презерватив надевать. Ну, он и купил то, что дали. Пришел на процедуру, медсестра распечатала и все, пациент сбежал пунцовый.
Дядя Коля хлопнул себя по колену:
