Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
В какой-то момент, когда операция пошла ровно, Ирина Андреевна посмотрела на Креста по-новому. Она видела не бандита в наколках, а молодого парня, бледного, в крови, который час назад бросился под пули, чтобы защитить ее внучку.
— Дима… — тихо, почти шепотом, сказала она, — Он же за нас… за Нину…
Дмитрий поднял глаза, встретился с ней взглядом, молча кивнул. Продолжил работать.
Сергей Петрович наложил последние швы на рану. Крест был в отключке, но пульс прощупывался, кожа не синела, зрачки реагировали на свет. Дмитрий поставил капельницу: физраствор в стеклянном флаконе, антибиотик. Аккуратно вскрыл пробку, проколол иглой системы, повесил флакон на люстру — другого варианта не было.
Сергей Петрович выпрямился, устало сказал:
— Готово. Выживет, если инфекция не пойдет. Но ты, Дим, молодец. В таких условиях…
Дмитрий молчал. Он сел на табуретку и тут его накрыло. Руки в крови, халат (тот, что успел надеть) весь в красных пятнах, лицо бледное, тело дрожало крупной дрожью. Адреналин схлынул, осталась пустота.
Ирина Андреевна молча подала стакан воды. Дмитрий пил, вода плескалась, зубы стучали о стекло.
Сергей Петрович подошел, положил руку на плечо, сжал.
— Вот Ирин, как в старые добрые с тобой отработали операцию, ты помнишь? — сказал Сергей Петрович глядя поверх ее головы, вспоминал что-то.
— Помню Сереж… сколько лет с тобой на операциях простояли… надеюсь это последний раз, — Ирина Андреевна перекрестилась.
— Надо перенести его на диван, — сказал Дмитрий, — Череп, помоги.
Вдвоем с Черепом они осторожно переложили Креста на диван в гостиной. Подложили подушки под голову и ноги, укрыли одеялом. Крест дышал ровно.
Череп снова сел у двери, молчал. Ирина Андреевна собирала инструменты, складывала в портфель отца, протирала стол. За окном было темно.
Дмитрий пошёл в ванную, смыл с рук кровь. Посмотрел на себя в зеркало: глаза пустые, под ними круги, щетина. Потом направился в комнату Нины.
Она всё так же сидела в углу, обхватив колени. Не спала, глаза красные от слёз. Когда отец вошёл, посмотрела на него испуганно.
Дмитрий молча подошёл, сел рядом на пол, притянул ее к себе, обнял крепко, изо всех сил. Нина уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала навзрыд, громко, всем телом, выплескивая весь ужас последних часов.
Дмитрий не говорил ни слова. Просто гладил ее по голове, по спине, прижимал к себе. Лицо у него было пустое, взгляд усталый. Он был здесь, с ней, но мысли где-то далеко.
Так они сидели долго. Минут пять, десять. Наконец Нина затихла, только всхлипывала изредка. Дмитрий взял ее на руки она была уже большая, но он справился, — перенес на кровать, укрыл одеялом. Сел рядом на край, держал за руку.
Нина заснула, все еще вздрагивая во сне. Дмитрий смотрел на нее, и впервые за вечер на глаза навернулись слезы. Он смахнул их, встал, вышел.
Дмитрий вышел на кухню. Крест спал на диване в гостиной, дышал ровно. Череп сидел на табуретке, клевал носом, но не уходил. Ирина Андреевна дремала в кресле в гостиной. Сергей Петрович сидел за столом, пил уже холодный чай, смотрел в одну точку.
Дмитрий сел напротив отца. Молчали.
— Знаешь, Дим… — тихо начал Сергей Петрович, — Я думал, ты сломался. Когда ушел из Склифа, когда с этими связался… А ты не сломался. Ты держишься.
Дмитрий помолчал, потом спросил:
— А ты… ты зачем помог? Он же… бандит.
Сергей Петрович горько усмехнулся:
— Бандит. Который за мою внучку под пули встал. Значит, не просто бандит. Значит, человек.
Дмитрий кивнул. Посмотрел в окно. Там начинало светать, первые лучи солнца золотили верхушки домов. Где-то проснулась птица.
— Спасибо, пап, — тихо сказал Дмитрий.
Сергей Петрович молча положил свою руку поверх его. Сидели так, глядя на рассвет.
Глава 21 После бури
Греков вошёл в кабинет, бросил мятую куртку на стул. Глаза красные, под ними мешки: ночь дома вымотала сильнее любой смены. Сыну стало легче, температура спала, но кашель усилился. Участковый врач сказал: «Возможны осложнения, нужен рентген, наблюдение». Какой рентген в воскресенье? В поликлинике очереди, в больницу не положишь, мест нет.
Он сел за стол, машинально потянулся к пачке «Примы». На столе лежал рапорт. Толстая тетрадь в клетку, листы, исписанные мелким, убористым почерком лейтенанта Степанчука. Греков раскрыл, пробежал глазами.
