Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Соседка? — бабушка думает, — Ну, можно попросить… Только не к Таньке напротив, она противная такая знаете… А мой Василёк покушать любит, я ему бывает хвосты от консервов рыбих оставлю, так он мурчит что слышу с комнаты…
Дмитрий пишет записку — кому позвонить, где ключи.
— А если не поеду? — спрашивает бабушка.
— Если не поедете — через час-два может стать очень плохо. С давление не шутят.
Бабушка вздыхает, начинает собираться.
Пока она ищет документы, Семеныч тихо Дмитрию:
— Чего ей советовал? Кроме таблеток?
— Соли меньше, — отвечает Дмитрий. — Она говорит, селедку любит и огурцы соленые. И вес бы сбросить, но в ее возрасте…
— А чай?
— Чай можно, но не крепкий. И кофе убрать. Если давление нормализуется — ходить побольше, не сидеть все время в кресле.
Семеныч кивает:
— Правильно. Моя мать тоже соль любила. Пока не объяснил, что от нее давление растет.
Бабушка выходит с сумкой:
— Готова, сынки. Поехали. Только к соседку на третий зайду, ключи оставлю и про Василька скажу, что бы кормила. Он ведь знаете какой умный у меня? В унитаз дела делает, представляете? Сам! У меня внуки когда навещают не всегда успевают до туалета добежать, а тут кот! Ой ну какой умный, вы бы знали…
Дима и Семеныч переглядываются, улыбаются.
Везут в больницу. По дороге бабушка все спрашивает: «А кормить там будут? А уколы больно делать?». Дмитрий терпеливо объясняет.
Сдают в приемное. Бабушка на прощание крестит их:
— Спасибо вам, сынки. Дай вам Бог здоровья.
Вернулись на подстанцию. Дмитрий сидит в диспетчерской, пьет чай с тетей Зиной. Семеныч ушел курить.
— Ну как там? — спрашивает тетя Зина, — Слышала, вы на рынке том геройствовали.
— Не геройствовали. Работали просто теть Зин.
— Семеныч сказал ты парню жизнь спас. Прямо в машине резал.
Дмитрий пожимает плечами.
— И правильно, — тетя Зина вздыхает, — Хоть бандит, хоть кто — человек. А у самого, небось, мать есть. Или жена.
Дмитрий молчит. Смотрит в кружку.
— Ты держись, — тетя Зина кладет руку на его, — Я про твое горе знаю. Про жену. Ты не думай, мы все знаем. И помним.
— Спасибо, теть Зин.
— А парень тот выживет может, и спасибо скажет, — она достает сигарету, закуривает прямо в форточку, — Ладно, отдыхай. До конца смены еще час.
НИИ скорой помощи им. Склифосовского, палата № 408 (хирургическое отделение).
Крестовский Андрей Федорович, 31.01.1964 г.р. — ножевое, живот.
Палата на четверых, но Крест лежит один — то ли мест не было, то ли менты изолировали. Высокие окна, белые стены, капельница. За окном серый день.
Он открывает глаза. Первое что чувствует, это боль. Тупая, ноющая, в животе. Затем ощущает трубку во рту. Дергается.
Подходит молодая медсестра, в белом халате:
— Лежите, лежите. Все хорошо. Вы в Склифе.
Он смотрит мутно, пытается сказать, но лишь хрипит.
— Вас прооперировали. Ножевое ранение в живот, — она поправляет капельницу, — Вас прямо в машине скорой спасали. Врач, молодой, прямо там зашил. Говорят, если б не он не довезли бы.
Крест моргает. Пытается вспомнить. Лицо… было лицо. Сосредоточенное, темные волосы, зеленые глаза. И руки в крови.
— Кто? — выдавливает.
— Из скорой. Бригада с первой подстанции. Номера не знаю, — медсестра улыбается, — Повезло вам. Если бы не он…
Крест закрывает глаза. Лицо стоит перед глазами.
«Спас. Врач из скорой. Молодой, с зелеными глазами…»
Шепчет, одними губами:
— Я твой должник.
Медсестра не слышит. Вытирает ему лоб.
— Спите. Вам спать надо больше.
Крест не спит. Смотрит в потолок и запоминает лицо из памяти.
Дмитрий едет в метро. Вагон не пустой, но и не битком: пара человек сидит, остальные стоят. Он сидит, смотрит в одну точку.
Перед глазами лицо парня. Рана. Кровь под пальцами. И рынок… Откуда Лену увезли.
Он закрывает глаза. Вспоминает тот день. Лица родителей, лицо дочери…
Поезд грохочет, мелькают станции.
Думает о Нине. О деньгах. О том, что парень, которого он спас бандит. А у бандитов деньги есть. И о том, что Лена погибла от таких же.
«А если бы я ему сказал: заплати? — мелькает мысль, — Если бы попросил?»
Гонит ее. Врач не берет денег с умирающих.
Поезд подъезжает к Таганской. Дмитрий выходит, идет по набережной. Смотрит на свой дом, на окна восьмого этажа. Там ждет Нина.
Ускоряет шаг.
На ходу трогает карман куртки. Рисунок на месте.
Глава 4 Выходной и рутина
Дмитрий толкнул дверь в комнату дочери. Нина уже не спала. Сидела на кровати, поджав ноги, и рисовала в альбоме. Услышала шаги, подняла голову.
— Пап, смотри.
Он сел рядом. На листе их дом, сталинская высотка на Котельнической, узнаваемая, с башенками. Набережная, Москва-река, а внизу, у парапета, три маленькие фигурки. Две большие и одна маленькая.
— Красиво, — сказал Дмитрий, — Очень похоже.
Он смотрел на дочь. Бледность еще оставалась, но уже не та, восковая, что была вчера. Под глазами тени: глубокие, лиловатые, но уже не такие страшные, как после того утра, когда они ехали к Насоновой. Одутловатость лица почти сошла. На тумбочке пустой стакан из-под воды, открытая коробочка преднизолона, утренние таблетки выпиты.
— Как самочувствие? — спросил он, касаясь ее лба. Температуры не было.
