Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Дмитрий срывает с себя куртку. На секунду замирает, аккуратно кладет ее на сиденье. Во внутреннем кармане рисунок Нины. Нельзя испортить.
— Семеныч, свет. Давай инструменты. Новокаин набирай.
Семеныч достает фонарь, крепит, чтобы светил. Раскрывает сумку: зажимы, пинцеты, скальпель, иглодержатель. Находит ампулу новокаина, ломает, подает шприц.
— Последний кетгут остался на швы.
— Ему хватит.
Дмитрий моет руки спиртом из флакона быстро, но тщательно. Потом обкалывает края раны и брыжеечку — туда, где пойдет разрез. Парень дергается, стонет. Сознание то приходит, то уходит.
— Держи его, — бросает Семенычу.
Семеныч прижимает парня за плечи, что-то шепчет.
Дмитрий берет скальпель. Секунда и разрез. Крови много, заливает все вокруг.
— Зажим.
Семеныч подает. Дмитрий нащупывает сосуд, пережимает. Еще один. Крови меньше, но все еще много.
— Вижу, — Дмитрий всматривается, — Печень, край задет. Вроде неглубоко и сосуд, кажется, цел. Если повезет…
Теперь надо зашивать. Быстро, аккуратно, чтобы в больнице переделали, но сейчас просто закрыть и довезти живым.
Игла входит в ткани. Парень стонет. Шов за швом. Семеныч подает, вытирает пот с лица Дмитрия рукавом.
— Давление?
— Сто на шестьдесят, при такой гиповолемии еще хорошо держится, шансы есть.
— Хорошо.
Минуты тянутся. В машине душно, пахнет кровью и потом. Дядя Коля курит в открытую дверь.
Последний шов. Дмитрий распрямляется, хрустит спина. Руки в крови по локоть.
— Бинтуй.
Сам садится на корточки, закрывает глаза. В голове гудит.
Семеныч бинтует, закрепляет.
— Жить будет. Если до больницы довезем и перитонит не схватит.
— Довезем, — Дмитрий открывает глаза, — Дядь Коля, в Склиф. Быстро, но аккуратно. Не растряси его нам.
Дядя Коля кивает. Мотор заводится, сирена воет.
«Рафик» трясется. Парень без сознания, но дышит ровно. Дмитрий держит руку на пульсе.
Семеныч достает фляжку:
— Давай.
Дмитрий глотает, возвращает.
— Это в склифе так научился шить? — спрашивает Семеныч.
— В Склифе. Да и отец учил многому, пришлось и в абдоминальной и в торакальной да и в общей хирургии поработать…
— Руки помнят, — кивает Семеныч, — У меня тоже. В Афгане таких насмотрелся. Только там не ножи, а осколки. И антибиотиков не хватало.
Молчат.
— Ты ему жизнь спас, — говорит Семеныч, — В прямом смысле.
— Мы спасли, Семеныч. Не принижай свои заслуги. Да и куда деваться, я же врач.
— Не просто врач. Я таких операций в поле не видел давно.
Дмитрий смотрит на парня. На лицо, на дорогую куртку, на татуировку на плече: десантный значок.
— Кто он интересно? — спрашивает.
— Бандит, — спокойно отвечает Семеныч, — Не шестерка, это точно, вон гляди: куртка фирменная, часы дорогие. И рана ножевая, в драке. Там свои не режут.
— Может, не повезло.
— Может. А может, сам резал, да не дорезал, — Семеныч кривится, — Таких полно щас. Одна шваль повсюду.
Дмитрий молчит. Потом тихо:
— Все равно человек.
Семеныч смотрит на него долго:
— Ты добрый, Димка. Слишком для этого времени. Не теряй этого, дорогого стоит.
Большая Сухаревская площадь, 3. Дмитрий знает здесь каждый угол.
Въезжают в приемный покой. Медсестры с каталкой. Дежурный врач молодой парень, смотрит на Дмитрия в крови, на парня в бинтах:
— Что у вас?
— Ножевое в живот. Рана печени, краевая. Сосуды пережаты, я зашил как мог. Кровопотеря большая, давление держали. Нужна ревизия, антибиотики.
— Прямо в машине оперировали что-ли?
— В машине. Иначе бы не довезли.
Врач качает головой уважительно:
— Ну дела… Молодцы. Принимаем. Документы смотрели?
— Неа, не до того было. В куртке пошарьтесь, может есть что.
Парня перекладывают, увозят. Дмитрий смотрит вслед.
Семеныч трогает за плечо:
— Поехали. Смена еще не кончилась.
— Дай руки ополосну, иди покури пока.
Дмитрий отмывает руки: вода розовая, потом красная, потом прозрачная.
Возвращаются на подстанцию. Только вышли из машины.
Тетя Зина в окошко:
— Воронцов, на вызов! Бабушка, давление, четвертый этаж, лифта нет.
Семеныч усмехается:
— Отдохнули блин. Пошли.
Хрущевка на юго-западе. Облезлый подъезд, пахнет кошками. Поднимаются пешком. Дмитрий считает ступеньки чтобы отвлечься.
Квартира. Открывает старушка, лет семьдесят, в халате и тапках. Лицо красное, руки трясутся.
— Проходите, сынки, проходите. Что-то мне нехорошо…
В комнате чисто. Старая мебель, на стене ковер, на тумбочке телевизор. На столе баночки с лекарствами, пузырьки.
Дмитрий измеряет давление. Семеныч расспрашивает.
— Двести на сто десять, — говорит Дмитрий, — Бабушка, вы таблетки пили?
— Ой, пила, пила сынок… А они кончились. А в аптеке нет, говорят, завоз через неделю.
Смотрит на них испуганно:
— В больницу повезите? Я не хочу… я одна, кота не с кем оставить. А он у меня ласковый, вот весь день со мной лежит, то на ногах, то под грудь ляжет. Представляете, а вчера вообще ночью просыпаюсь — на лицо мне лег, бандит какой, я его значит подняла, а он смотрит так…
Дмитрий переглядывается с Семенычем.
— Бабушка, — Дмитрий садится рядом, — В больницу надо. Давление очень высокое. Может инсульт случиться.
— Ой, боюсь я больниц. Там помирают все.
— Не все. Полежите недельку, подлечат и домой отпустят. А кота… соседка присмотрит?
