Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Хорошо, уже не так устаю, но немного болит еще в суставах.
Ирина Андреевна выглянула из кухни, вытирая руки о фартук:
— Дима, иди ужинать. Нина, мой руки.
Сели за стол: суп, пирожки, чай. Сергей Петрович читал газету, изредка поглядывая на сына поверх очков. Нина рисовала тут же, за столом, новыми красками.
Дмитрий ел, смотрел на них. В кармане куртки, в прихожей, лежал конверт со ста долларами. А в голове мысль: «Скоро будет циклофосфан».
В окно было видно, как на набережной зажигаются фонари. Москва готовилась к ночи.
Нина подняла голову от рисунка:
— Пап, а ты завтра на работу?
— Завтра да, малыш. А сегодня я с вами.
Она улыбнулась и снова уткнулась в рисунок.
Глава 8 Свой среди чужих
Суббота, восемь утра. За окном серое небо, на подоконнике воробьи дерутся за крошку. Дмитрий сидел за столом, крутил в пальцах пустую чашку. На душе кошки скребли — после вчерашнего звонка Креста не выходил из головы. «Приеду утром, дело есть». Какое дело? Почему не по телефону?
Мать хлопотала у плиты, шкворчало масло на сковороде. Запах оладий витал по кухне, смешивался с утренним чаем.
Отец сидел напротив, в халате и тапочках. Читал «Вечернюю Москву», изредка хмыкал, качал головой. На третьей полосе очередная заметка о разборках, трупы, милиция разводит руками.
— Что такой хмурый? — спросил Сергей Петрович, не поднимая глаз, — Ночью не спал?
— Нормально, пап. Работа, — Дмитрий отхлебнул остывший чай.
— Работа у него, — буркнул отец, — Знаю я твою работу. Вон, в газете пишут: на Петровско-Разумовском опять стрельба. Хорошо хоть наших не зацепило.
Мать обернулась от плиты, вытерла руки о фартук:
— Дима, ты оладушки-то будешь? С пылу с жару.
— Давай, мам.
Она поставила перед ним тарелку, горку румяных оладий, отдельно розетку с вареньем (смородина, прошлогодняя, из своих запасов). Дмитрий взял вилку, но есть не хотелось. Мысли крутились вокруг одного: «Крест. Зачем он едет?»
Звонок в дверь.
Мать вздрогнула, переглянулась с мужем. Отец отложил газету.
— Кого это в субботу с утра? — сказала она и пошла открывать.
Дмитрий напрягся, сжал вилку. «Только не это…»
Из прихожей донесся напряженный голос матери:
— Вы к кому?
Дмитрий вышел в коридор и увидел Креста. Тот стоял на пороге, придерживая дверь. Одет был скромно: джинсы, темно-синий свитер, простая куртка-кожанка… В руках плотный полиэтиленовый пакет, перемотанный скотчем.
Крест слегка поклонился матери:
— Здравствуйте. Мне Дмитрия Сергеевича. Я по делу, с работы.
Мать отступила на шаг, пропуская, но в глазах застыл испуг. Она сжала край фартука, будто хотела закрыться.
Дмитрий шагнул вперед. Внутри все сжалось: «Вот козел… просил же только звонить как коллега, не светиться…» Но виду не подал.
— Заходи, раз пришел, — сказал он ровно, — Раздевайся.
Крест снял куртку, повесил на вешалку. Осмотрелся: старый паркет, высокий дубовый шкаф, зеркало в пол. На тумбочке телефонный аппарат и кружевная салфетка.
Из кухни выглянул Сергей Петрович. Очки на лбу, взгляд настороженный, оценивающий. Халат запахнут наспех.
— Проходи на кухню, — Дмитрий кивнул в сторону коридора.
Крест сел за стол, но от чая отказался:
— Спасибо, не надо, я на минуту.
Достал из пакета картонную коробку с яркой этикеткой, всю испещренную латинскими буквами. Положил перед Дмитрием.
— Вот то, что заказывал. Держи. Там все, как надо.
Дмитрий взял коробку, повертел в руках. Циклофосфан. Импортный, «Бакстер». Инструкция на английском, мелким шрифтом. Настоящее лекарство, о котором говорила Насонова.
Краем глаза заметил, что Крест не упомянул про деньги. И это хорошо, при родителях не хватало только пересчитывать купюры. Но сам факт визита… потом разберутся.
Из-за спины подошел Сергей Петрович. Надел очки, взял упаковку, долго изучал этикетку, хмыкнул:
— Бакстер, качественный, — поднял глаза на Креста, — Где достали?
Крест ответил спокойно, без рисовки:
— Каналы есть, профессор. Я вам смогу еще привезти как нужно будет.
В кухне повисла тишина. Мать стояла в дверях, прижав руки к груди. Слышно было, как тикают настенные часы.
Дмитрий сглотнул:
— Спасибо. Тяжело досталось?
— Нелегко, — усмехнулся тот, — Но для тебя без вопросов. Ладно, пойду, не буду мешать. Если что звони.
Поднялся, кивнул родителям:
— Всего доброго. Извините, что без приглашения.
Мать проводила его до двери. Щелкнул замок.
Дмитрий стоял посреди кухни с коробкой в руках. Мысль билась: «Ну, Крест, ну удружил… Ладно, потом позвоню, объясню, что так нельзя». Но внутри шевельнулось теплое: лекарство есть. Теперь Нина будет жить.
Сергей Петрович грохнул ладонью по столу, подскочила чашка, расплескался чай.
— Ты понимаешь, с кем связался⁈ — заорал он, багровея, — Это же бандит! У него небось руки в крови, а ты его в дом пускаешь! А если милиция нагрянет? А если его конкуренты выследят? Нам же тогда крышка!
Дмитрий устало посмотрел на отца:
— Пап, он привез лекарство, без которого Нина умрет. Какая разница, кто он?
— Как это какая разница⁈ — Сергей Петрович схватился за голову, — Мы всю жизнь честно прожили, ни к чему такому не прикасались… А теперь этот… у нас на кухне сидит!
