Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Обработал рану перекисью: зашипело, запенилось. Череп шипел сквозь зубы, но терпел. Дмитрий набрал новокаин, обколол края раны. Подождал минуту, ткнул пальцем:
— Чуешь?
— Не, не чую.
— Нормально значит, поехали.
Накладывал швы быстро, ловко, как учил отец. Четыре стежка ровно, аккуратно. Пацаны переглядывались, уважительно кивали.
Кто-то из них сказал вполголоса:
— Нормально работает, уважаем.
Череп после процедуры выдохнул, потрогал повязку:
— Спасибо, док. Как новенький теперь, может по пивку? Наши варят сами. Не боись, не отрава.
— На работе я не пью, — улыбнулся Дима. Череп уважительно кивнул.
Дмитрий собрал инструменты, пошел мыть руки. Крест подошел, встал рядом.
— Спасибо, док. Череп парень толковый, жалко было бы, если б рожу испортил. Хотя девкам это еще больше нравится.
Дмитрий не обернулся, сказал жестко:
— Крест, разговор есть.
Крест напрягся, но голос остался ровным:
— Слушаю.
Дмитрий вытер руки, повернулся, посмотрел прямо в глаза:
— Ты зачем домой пришел? Мы же договаривались: родня не в курсе, не светиться. А ты на порог, при родителях, при дочери.
Крест помолчал, потом ответил тихо:
— Док, я понял, перегнул внатуре. Баба у меня там живет, в соседнем подъезде. Ну и решил заодно, раз рядом… Поглядеть хотел какому человеку жизнь пацанов доверяю.
— Смотри, Крест. Я тебя уважаю, ты слово держишь, лекарство достал — спасибо. Но я не мальчик на побегушках. И не шестерка твоя. Я врач. Ко мне или по делу, или никак. А семью мою не трогать. Понял?
Крест смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул:
— Понял, док. Уважаю. Ты мужик правильный. Все, закрыли тему.
— Закрыли.
Крест протянул руку. Дмитрий пожал.
Напряжение спало. Кто-то из пацанов протянул Дмитрию бутылку:
— Док, да ладно, по чуть-чуть? За знакомство?
Дмитрий сел на скамью, взял бутылку. Пиво было теплое, мутноватое, пахло дрожжами, но пить можно.
Череп, уже расслабившись, потягивал свое и вдруг разговорился:
— А я в детстве в музыкалку ходил, на гитаре играл. Группу хотел создать. Арию, черный кофе заслушивался. У меня даже тетрадка была с аккордами. А потом… ну, девяностые начались, сам знаешь. Сначала в дворовую команду попал, потом к Кресту. Теперь вот… — он потрогал швы, — Док, а ты в бога веришь?
— Верю иногда.
— А я нет. Какой бог, если вокруг такое?..
Дмитрий слушал, смотрел на них. Мысль:
«И этот парень мог бы быть музыкантом. А стал бандитом. А кто-то из них убийцей. Может такой же, даже Лену…» — обрывал себя, — «Нет, не думать. Это другая жизнь. Моя жизнь сейчас — спасать. А они… они просто люди. Время такое».
Вслух ничего не сказал.
Дмитрий шел к метро. Вечер, холодно, фонари горели тускло, желтым светом. В голове прокручивался разговор с Крестом, Череп с его гитарой, лицо Нины с мандарином.
«Раньше я думал: бандиты это звери. А они простые пацаны с района. У кого-то мечта была, у кого-то семья. Просто жизнь так сложилась. Я же не стреляю, не граблю. Я швы накладываю. Это моя работа. Клятва Гиппократа не говорит, кому помогать: только честным или всем. Значит, все правильно делаю».
Он сунул руку во внутренний карман куртки, нащупал рисунок Нины.
«Ради нее, ради нас. Все остальное неважно».
Среда, 27 марта .
Дмитрий на смене с Семенычем. Диспетчер дала адрес: Марьино, частный сектор, последние не снесенные дома. Повод: «кровотечение, женщина без сознания».
Ехали долго. «Рафик» прыгал по ямам, дороги разбиты после зимы. Марьино встретило запахом сырости, дымом из труб, бродячими собаками. Частные дома: старые, покосившиеся, с заколоченными окнами, некоторые дощатые, другие кирпичные, но тоже неухоженные.
Нужный дом совсем развалюха. Забор покосился, калитка держалась на одной петле. У входа металась растрепанная женщина в застиранном халате, поверх ватник:
— Сюда, сюда! Томка там… вся в крови… Скорей, ради бога!
Вбежали. В комнате продавленная кровать, на ней девушка лет восемнадцати. Белая как мел, губы синие. Кровь на полу — натекла уже приличная лужа, впитывалась в половицы.
Дмитрий рванул к ней:
— Семеныч, носилки и физраствор! Быстро!
Семеныч уже щупал пульс на сонной:
— Нитевидный, частота 120. Давление 70 на 50, и падает.
Дмитрий содрал одеяло: маточное кровотечение, обильное. Потеря крови литра два, не меньше.
— Вены ищи.
Попытался найти периферическую вену на руках — все спались, нет. На ногах то же самое.
Семеныч выругался:
— Пусто, Димон. Надо центральную.
— Знаю. Бедренную буду ставить. Страхуй.
Дмитрий быстро обработал паховую область йодом из аптечки. Нащупал пульс бедренной артерии. Рядом с ней — вена. Тонкой иглой, почти вслепую под угол в сорок пять, попал. Пошла темная кровь, значит, в вене.
— Есть. Держи катетер.
Установил катетер, подключил систему. Физраствор полился.
— Давай, давай, родимая… — бормотал Семеныч.
Через несколько минут давление немного поднялось. Девушка пришла в себя, смотрела пустым взглядом.
— Ты как? Слышишь меня? — спросил Дмитрий.
Она шевельнула губами, но слов не разобрать.
В дверях возникла старуха: в платке, злая, с безумными глазами. Вцепилась в косяк, загородила проход:
