Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Поезд вынырнул на мост, за окном блеснула Москва-река. Лед на реке вздулся, потемнел, кое-где виднелись полыньи. Вода в них отражала огни набережной. Слышно было, как где-то далеко грохочет — лед тронулся.
Вышел на «Таганской». Поднялся по эскалатору, смешался с толпой. На улице вечер, морозно, фонари уже горели. Двинулся по набережной к дому.
Из комнаты Нины доносилась музыка: «Комбинация» пела про «Russian girls». Голос магнитофона чуть хрипел — кассета заезженная.
Мать вышла навстречу:
— Устал, сынок? Садись ужинать.
Из комнаты вылетела Нина:
— Папа! Я скучала!
Обняла его, прижалась. Потом схватила за руку, потащила в комнату:
— Смотри, я рисунок закончила!
На листе — набережная, дом, три фигурки. Высокая (папа), маленькая (она) и еще одна, чуть поодаль — мама.
— Красиво, малыш, — Дмитрий обнял дочь, — Ты как?
— Хорошо. Немного колени болят, но я уже привыкла.
Они прошли на кухню. Отец сидел с газетой, но видно было, что ждал. Отложил газету, посмотрел на сына:
— Насонова звонила.
У Дмитрия замерло сердце.
— Через неделю место будет. Сказала: препарат везите, примем вне очереди.
В груди отпустило. Дмитрий сел за стол, зачерпнул похлебку, горячая. Мать налила чай.
— Спасибо тебе, Дима… и тому… — тихо сказала она.
Отец буркнул, но без злости:
— Ладно, ешь давай. Завтра выходной, отоспишься.
Нина устроилась тут же, рисовала что-то в альбоме. Дмитрий смотрел на них и чувствовал: все будет хорошо.
Мысль в голове: «Кресту позвоню завтра. Скажу спасибо за лекарство, но объясню, чтобы больше домой не приходил. А пока пусть все будет так».
За окном горели огни Москвы. Жизнь налаживалась.
Глава 9 Работа есть работа
Пятница, 22 марта, утро.
Дмитрий шел по коридору института. Здесь пахло лекарствами, хлоркой и еще чем-то неуловимо казенным: то ли щами из больничной столовой, то ли старыми бумагами. На стенах висели стенды: «Ревматизм — враг суставов», «Профилактика артрита», «Диета при подагре». Плакаты пожелтели, кое-где порвались, углы загибались.
В руке мандарины. Достал утром у метро, у спекулянтов: отдал пятьдесят рублей за килограмм, втридорога, но выбора не было. В магазинах пусто, а Нине хотелось.
Перед палатой притормозил, поймал за рукав лечащего врача. Женщина лет пятидесяти, в мятом халате, седые волосы выбивались из-под шапочки. В руках история болезни, на носу очки в тонкой оправе.
— Воронцова? — переспросила она, глянув поверх очков, — Ваша дочь? Хорошо идет. Белок в моче снизился до 0,5, лейкоциты в норме, СОЭ 20, для ее состояния нормально, идет на спад. Я как раз готовлю ее к выписке после выходных.
Дмитрий кивнул, но внутри что-то дрогнуло. Полгода назад он не знал этих цифр, а теперь они значили все.
— Курс циклофосфамида заканчиваем, — продолжала врач, — Потом перейдете на преднизолон и азатиоприн. Лекарства придется принимать долго, возможно годами. Но главное дать ей возможность жить полноценно.
— Надолго хватит? — спросил Дмитрий.
Врач пожала плечами:
— Если ремиссия устойчивая, то полгода-год спокойной жизни. Потом поддерживающая терапия. Но наблюдаться нужно будет постоянно. Вы же понимаете, это не простуда.
Дмитрий кивнул. В голове стучало: «Полгода… а потом снова искать деньги. Но сейчас главное она дышит, рисует, улыбается».
Он сунул пакет с мандаринами под мышку и толкнул дверь палаты.
Нина сидела на кровати, поджав ноги по-турецки. В руках альбом, карандаш. Она рисовала вид из окна: голые деревья, припаркованные «Жигули», кусочек неба. Увидев отца, отложила альбом, улыбнулась.
— Папа! А я думала, ты только завтра придешь!
Дмитрий сел на край кровати, пакет протянул:
— Вырвался пораньше. Держи, тут мандарины тебе.
Нина заглянула в пакет, принюхалась, скорчила смешную рожицу:
— Спекулянтские? Дорогие небось?
— Ешь давай, не твое дело.
Она засмеялась, ловко очистила мандарин, дольку протянула отцу. Дмитрий мотнул головой, но она настойчиво ткнула ему в губы. Пришлось взять.
— Вкусно, — сказал он, — Как сахар.
Нина довольно зажмурилась, отправила дольку в рот. Сок потек по подбородку, она вытерла рукавом больничной пижамы.
— Пап, а когда меня выпишут? Я по дому скучаю, по бабушкиным пирожкам. И по танцам…
— Скоро. Врачи говорят, хорошо идешь. В понедельник с утра уже заберу тебя.
Она хитро прищурилась:
— А ты меня на танцы сводишь? В ДК, как раньше?
Дмитрий погладил ее по голове. Он представил, как они идут в ДК, садятся в зрительном зале, Нина на сцене в пачке…
— Свожу, — пообещал он, — Обещаю.
Понедельник, 25 марта, день.
ДК стоял в центре, на тихой улице. Старое здание с колоннами, краска на фасаде облупилась, кое-где виднелись следы недавней реставрации. На стенах стенды с расписанием кружков: «Бальные танцы», «Хор», «Вышивание». Плакаты пожелтели, некоторые висели криво, приколотые кнопками.
В углу стояли старые игровые автоматы: «Морской бой», «Городки». Экраны погасли, на некоторых сохранились надписи: «Не работает». Рядом толпились пацаны, щелкали кнопками без толку.
