Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Завтра в два, в поликлинике на Пироговке. Скажешь этому… Грекову, пусть везет сына. Лев Борисович посмотрит.
Дмитрий кивнул.
— Спасибо, пап.
— Иди уже, — Сергей Петрович махнул рукой, снова взял газету.
Ирина Андреевна убиралась в комнате Дмитрия. Перетряхивала белье в шкафу, перекладывала стопки. На верхней полке, под стопкой старых простыней, стояла шкатулка: резная, деревянная, Ленина. Мать взяла ее в руки, провела пальцем по крышке. Шкатулка соскользнула, упала на пол, крышка отлетела.
На пол посыпались лежали пачки долларов. Ирина Андреевна замерла, перекрестилась. Быстро собрала все обратно, поставила шкатулку на место. Руки дрожали.
Весь день она ходила сама не своя. К вечеру, когда Дмитрий и Сергей Петрович сидели на кухне, она вышла из спальни. В руках шкатулка. Поставила на стол, открыла.
— Это что⁈ — Сергей Петрович вскочил, — Димка, откуда⁈
Дмитрий посмотрел на деньги, потом на мать.
— Крест заплатил за операцию семь тысяч долларов, и до этого платил…
Отец побелел.
— Ты с ума сошёл! Это же кровавые деньги! Надо от них избавиться, сжечь!
Ирина Андреевна испуганно смотрела то на мужа, то на сына.
— Может, и правда вернем? Это же опасно! А если полиция найдет? А если бандиты узнают?
Дмитрий устало потер лицо.
— Куда вернешь, мам? Они уже ввязали меня в это. Если откажусь сочтут предательством. Это не халтура, это контракт. Из него не выходят живыми.
Сергей Петрович отвернулся к окну, молчал. Ирина Андреевна забрала шкатулку, пошла в кладовку. Открыла дверцу, за банками с соленьями нашла место, сунула шкатулку глубоко, закатила подальше.
— Господи, пронеси, — прошептала, перекрестилась.
Вернулась на кухню, села, теребила фартук.
Дмитрий вышел на балкон. Ночь была теплая. Внизу светились огни набережной, по реке скользил катерок. Где-то далеко гудел поезд.
Он закурил, оперся на перила. Мысли путались, набегали одна на другую.
Перестрелка во дворе. Кровь на асфальте. Крест на диване, бледный, в бинтах. Кухонная хирургия, отец с атравматичными иглами, мать с тазиком, Череп в углу. Крест на костылях, пачка долларов в руках. Малевский в ресторане, тяжелый взгляд: «Теперь он наш». Греков на лавочке, фотография больного сына. Мать, с шкатулкой. Отец, отвернувшийся к окну. Вопрос Нины: «А если они тебя убьют?»
Дмитрий достал из внутреннего кармана куртки два рисунка.
Смотрел долго. Пальцы гладили бумагу.
«Я в ловушке, — подумал он, — Малевский сказал: „ты наш“. Греков держит рапорт. Дома мать молится, отец молчит. А Нина… Нина знает правду и боится, что я стану таким же. Но она жива. И будет жить. Пока я нужен им, они не тронут семью. Но сколько это продлится? Один неверный шаг и все кончено».
Он докурил, затушил окурок. Ещё раз посмотрел на рисунки, аккуратно сложил, убрал во внутренний карман.
Вернулся в комнату. Лег на кровать, закрыл глаза.
Глава 23 Первомай
28 апреля
Дмитрий зашел в диспетчерскую, и сразу почуял в сигаретный дым. Тетя Зина, как обычно, сидела с сигаретой в зубах, одной рукой крутила ручку рации, другой держала граненый стакан с чаем.
— О, Воронцов, — она кивнула на стул, — Проходи, не стой. Тут такое дело…
Семеныч уже сидел в углу, листал старый журнал «Огонек». Дядя Коля возился с чайником, ругался, что вода никак не закипает.
Тетя Зина полезла в ящик стола, достала мятый листок. Потрясла им в воздухе.
— Любуйтесь, орлы. Распоряжение вице-мэра от восемнадцатого марта, — Она нацепила очки на цепочке, прочитала с выражением: — «О мерах по улучшению работы скорой помощи». И пункт особый: дотация на питание — тридцать рублей в сутки.
— Ого, — хмыкнул Семеныч, не отрываясь от журнала, — Теперь заживем.
— То-то и оно, — тетя Зина сложила бумажку, сунула обратно, — Мартовское распоряжение. Уже май на носу, а нам все «со второго квартала» светят. Второй квартал, между прочим, уже наступил. Где деньги?
Дядя Коля плюнул в сердцах:
— Деньги… Я вот бензин где брать буду? Талоны задерживают опять. А у частников уже по десять рублей за литр. Десять, мать их! Месяц назад пять было, теперь десять.
— Инфляция, Коля, — Семеныч отложил журнал, потянулся за папиросой, — Страна к рыночной экономике идет. Учись жить по-новому.
— Да ну ее в баню, такую экономику, — дядя Коля махнул рукой, — Я лучше по-старому.
Тетя Зина хмыкнула, пододвинула Дмитрию стакан:
— На, пей, остыл уже. А то стоишь как неродной.
Дмитрий сел, отхлебнул. Чай был теплый.
— А помните, — Семеныч прищурился, вспоминая, — года два назад в Склифе программу какую-то мудреную с немцами крутили? Типа страховки для пострадавших в авариях. За каждого выжившего в первые сутки после ДТП премию обещали. Немцы, они любят считать. Марки, доллары…
— И что? — дядя Коля оживился, — Заплатили?
— А кто ж их знает, — Семеныч затянулся, выпустил дым к потолку, — Я тогда на вызовах был, не в курсе. Но слышал, что-то там не срослось. То ли немцы обманули, то ли наши разворовали. Обычная история.
Дмитрий слушал и вдруг поймал себя на мысли: «А у меня своя программа. За спасенных бандитов премия, только в валюте. И платят исправно».
