Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Вдвоем с Семенычем и каким-то здоровым мужиком из толпы они выволокли тяжеленное тело на улицу, закинули в салон «рафика».
Дмитрий заорал дяде Коле, который уже заводил мотор:
— Стоять! Не заводи! Будем здесь делать!
— Давление падает, пульс слабый! — Семеныч уже держал руку на запястье пациента.
— Вижу. Готовь скальпель, воздуховод, спирт!
Семеныч рванул укладку, выхватил крафт-пакет со скальпелем, сунул Дмитрию в руку.
Дмитрий замер на секунду.Руки дрожат. Черт, только не сейчас. Он глубоко вздохнул, заставил пальцы слушаться. Левой рукой нащупал кадык мужика, теплый, с пульсирующей под кожей кровью. Скользнул пальцем вниз, нашел ямку между щитовидным и перстневидным хрящами — перстнещитовидную связку. Вот она, мягкая, податливая.
— Спирт!
Семеныч плеснул на место разреза из флакона.
Одним движением Дмитрий полоснул скальпелем поперек кожи. Брызнула кровь, но немного. Теперь глубже. Осторожно, но решительно он проколол связку.
Воздух с хрипящим свистом ворвался в разрез. Мужик судорожно вздрогнул всем телом, дернулся, и вдруг шумно, со всхлипом, вдохнул.
— Трубку! — выдохнул Дмитрий.
Семеныч сунул ему в руку воздуховод — маленькую пластиковую трубочку. Дмитрий быстро вставил ее в отверстие, прижал пальцем, чтобы не выскочила.
— Бинт!
Семеныч разорвал упаковку, подал бинт. Дмитрий, лихорадочно, но аккуратно, зафиксировал трубку вокруг шеи. Пару раз обмотал, завязал.
Пациент дышал. С хрипом, с клекотом, с пеной на губах, но дышал. Цвет лица медленно менялся с синюшного на бледно-серый.
Дмитрий откинулся на сиденье, вытер рукавом пот со лба. Руки ходуном ходили, их трясло крупной дрожью.
Семеныч смотрел на него, качал головой:
— Ну ты даешь, Дим, — в голосе уважение, — Не каждый день такое увидишь. Четко сработал.
Дмитрий молчал. Смотрел на свои трясущиеся руки.Спас чужого мужика. Который, может, сам кого-то грабил. Или крышевал. А может, просто работяга. Он перевел взгляд на окно, за которым проплывала вечерняя Москва.
Дядя Коля, уже в кабине, обернулся:
— В Склиф?
— Гони, Коля.
«Рафик» рванул с места, влился в поток. В салоне стояла тишина, нарушаемая только хриплым дыханием пациента. Дмитрий смотрел в окно, но не видел ни машин, ни домов. Перед глазами стояло лицо Нины.Они сейчас в парке. Кормят уток. Все хорошо. Должно быть хорошо.
Он попытался отогнать мысль, но она вернулась:А если нет?
В приемном покое Склифа их встретили быстро. Дежурный врач, увидев трубку в шее, присвистнул, но спорить не стал. Забрали мужика, укатили в операционную.
— В рубашке родился, — бросил врач на прощание, — Если б не коникотомия, уже бы вещи описывали.
Дмитрий вышел на крыльцо. Семеныч уже курил, прислонившись к стене. Дядя Коля возился с «рафиком», проверял колеса.
— Закури Димка, — сказал Семеныч.
Дмитрий кивнул. Достал сигарету, прикурил. Руки все еще подрагивали.
В это же время, на Петровке, 38, в кабинете уголовного розыска, капитан Греков сидел над бумагами. За окном серел день, на столе горела настольная лампа, выхватыва кипу папок, пепельницу, полную бычков, и фотографию мальчика лет десяти в рамке.
Вошел молодой лейтенант, положил на стол тонкую папку.
— Иваныч, по поджогам в Южном порту все. Поджигатель — мелкий, с таганских. Взяли с поличным, сидит в камере, молчит, но дело закрыто. Сдадим в прокуратуру, пусть они с ним возятся.
Греков устало потер переносицу. Пальцы пожелтели от никотина.
— Дальше.
— По Воронцову и Крестовскому новости. Вчера наши засекли: люди Крестовского навещали Кольцова в его сервисе в Текстильщиках. А перед этим они перехватили его «шестерку», сильно избили и машину разнесли в хлам. «Шестерка» в больнице, дал показания, что били за «доктора».
Греков слушал, смотрел на фотографию сына.
Лейтенант продолжал:
— Кольт пока тихий, но, по агентурным данным, злой, готовится. У нас наружки сегодня почти нет — людей не хватает. Может, сам съездишь, последишь за ними
Греков молчал долго. Смотрел на фотографию. Потом заговорил, глухо, будто сам с собой:
— Славик мой… Врачи сказали астма, нужен свежий воздух, покой. Мы с женой обещали ему парк сегодня. Весь день ждал. А я тут… с этими…
Он провел ладонью по лицу, будто стирая усталость.
— Ладно. Выдели двоих, пусть просто понаблюдают. Если что докладывать сразу, но не лезть. Кольт сейчас тихий, на рожон не полезет. А я… — он снова посмотрел на фотографию, — Я с сыном побуду. Должен же и у меня быть выходной.
Лейтенант кивнул, вышел. Греков еще немного посидел, глядя на снимок.Тихий. Надеюсь, ты прав, лейтенант.
Сергей Петрович вышел из дома около двух. Солнце уже перевалило за полдень, пригревало по-весеннему. Он неторопливо шел по набережной. Вдоль реки гуляли мамаши с колясками, парочки, старушки на скамейках.
Зашел в магазин у метро «Таганская». Внутри было душно, толклось народу. У хлебного отдела выстроилась очередь человек десять. Продавщица в засаленном халате вынесла поднос с только что подвезенными буханками. Люди сразу зашумели, задвигались, полезли вперед. Здоровый мужик в спортивном костюме, расталкивая бабушек локтями, пролез без очереди, схватил две буханки.
