Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Тысяча долларов. Официальный курс сейчас около ста тридцати рублей, если менять на черном рынке. Это в десятки раз больше годовой зарплаты.
Дмитрий молчал. Смотрел на конверты.
— Крест, я уже говорил условия, — голос прозвучал тверже, чем он сам ожидал, — Я врач. В ваши дела не лезу. Кто, зачем, почему спрашивать не буду. И ты мне не рассказывай лучше лишнего. Но оружие в руки не возьму. И если менты начнут…
— Менты не начнут, — Крест перебил спокойно, — Я договорюсь. Если что ты просто врач скорой. Ничего не знаешь.
— Это я и сам скажу.
Дмитрий потянулся, взял конверт с рублями. Тяжелый, плотный. Сунул во внутренний карман куртки. Конверт с долларами отодвинул:
— Это убери, пусть у тебя лежат пока. Я еще лекарство не знаю где купить.
Крест кивнул, убрал доллары в ящик. Протянул новую, запечатанную пачку «Camel»:
— Возьми, док, самец хорошие сигареты. За знакомство, у меня еще есть.
Дмитрий взял, сунул в карман брюк. Пачка новая, хрустящая.
— По рукам? — Крест протянул руку.
Дмитрий пожал.
— По рукам. Но звони как коллега, говори с моей подстанции. Родня не должна знать.
— Договорились. А что за лекарство, кому?
— Дочке моей… Она заболела серьезно, скоро должны в больницу положить на лечение, через связи договорились. А потом только покупать зарубежные лекарства.
— Название помнишь?
— Да
— На, запиши здесь, — Крест порылся на столе, дал кусок бумаги и ручку, — Узнаю где достать можно.
Дима записал название:Циклофосфан.
— Мне сказали на черном рынке около трех сотен долларов стоит, но я не знаю как и искать.
— Я найду, не очкуй, доктор. Как раз твои три сотни и в дело пойдут. Как будет у меня дам знать.
Дмитрий поднялся:
— Спасибо… Я пойду. Если что звони. Швы покажешь через неделю, если все нормально будет сниму.
— Проводить?
— Не надо, сам.
Вышел в коридор, обулся. Крест стоял в дверях, держась за косяк.
— Док, — окликнул.
Дмитрий обернулся.
— Ты это… — Крест помялся, — Спасибо, что не побрезговал на рынке том.
Дмитрий кивнул, вышел.
В лифте достал конверт, пересчитал. Двадцать тысяч. Двадцать тысяч рублей. Аккуратные пачки, новенькие купюры. Засунул обратно в карман рядом с рисунком дочери.
До метро шел пешком, не спеша. В голове пустота, не думалось. Просто шел и смотрел по сторонам: машины, люди, ларьки у дороги.
У выхода из метро, перед переходом, заметил кооперативный ларек. Не магазин, а именно ларек-«крепость»: двойные стальные решетки, маленькое окошко с толстым стеклом, в окошке продавщица в белом халате поверх пальто.
Дмитрий остановился. Вспомнил список матери.
Зашел.
Внутри тесно, ассортимент скудный: отечественные крупы в целлофановых пакетах, масло в пачках, консервы: килька в томате, сайра, тушенка. И немного импорта подороже.
В углу, на отдельной полке, лежал набор для рисования. Импортный, в картонном чемодане с ручкой. На крышке яркая картинка: пейзаж, краски, кисточки. Дмитрий вспомнил, как Нина показывала рисунок, как просила новые карандаши.
— Сколько? — спросил у продавщицы.
— Триста пятьдесят. Импортный, финский, — женщина глянула равнодушно, — Последний остался, берите.
Триста пятьдесят рублей. Почти половина официальной зарплаты за неделю. Но Нина… Нина обрадуется.
— Беру.
Продавщица оживилась, достала набор, протянула в окошко.
Дмитрий взял. Потом по списку:
— Масло есть? Крупы? Молоко? Творог?
— Масло сто пятьдесят пачка. Крупы гречка сорок, рис сорок пять. Молоко только в пакетах, пятьдесят литр. Творог шестьдесят. Яйца двадцать за десяток. Хлеб пять булка, свежий, сегодня привезли.
— Давайте, — Дмитрий достал рубли, — Масло пачку. Крупы по кило. Молока два литра. Творог полкило. Яйца десяток. Хлеб буханку.
Продавщица складывала в сумку, считала на калькуляторе. Вышло около тысячи рублей. Дмитрий отсчитал, подал. Вспомнил, как пару дней назад мать переживала из-за цен.
Вышел с тяжелыми сумками.
Метро. Вагон полупустой. Дмитрий сидел, смотрел в темное окно, за которым мелькали станции. «Октябрьская»… «Павелецкая»… «Таганская». Думал о том, что сейчас приедет домой, отдаст продукты, Нина обрадуется набору, мать всплеснет руками. И никто не узнает, откуда деньги.
На набережной вечерело. Солнце садилось за Кремль, в окнах дома зажигался свет. Дмитрий шел не спеша, ноги гудели, но на душе было… странно. Не спокойно, но и не тревожно. Будто сделал шаг, который давно надо было сделать, и теперь просто идешь дальше.
Мысли о Кресте, о конверте, о том, что теперь он «ночной доктор».
В прихожей пахло домашним.
Нина выбежала первой:
— Папа! Ты вернулся!
— Вернулся, малыш, — поставил сумки, разогнулся, — Держи, это тебе.
Она открыла набор, завизжала так, что из кухни выбежала бабушка:
— Ой, мамочки! Бабуля, смотри! Тут все есть! Краски, кисточки, карандаши! Я такой в ларьке видела, но он дорогой был… — обернулась к отцу, глаза сияют: — Спасибо, папочка!
— Не за что, рисуй.
Ирина Андреевна подошла к сумкам, заглянула, всплеснула руками:
— Дим! Откуда столько? Где взял?
— В кооперативном ларьке, — Дмитрий говорил спокойно, глядя прямо в глаза матери, — Премию дали на работе. Финансирование увеличили, сказали за напряженный труд.
