Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Иди спать, завтра в школу.
— Спокойной ночи, бабуль.
Нина ушла в комнату, забралась под одеяло, прижала к себе книжку про космос. Долго смотрела в потолок, думая о чем-то своем. Потом закрыла глаза и уснула.
Понедельник начался хмуро: небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь. Дмитрий вышел из подъезда в половине восьмого, накинул капюшон куртки.
И сразу заметил.
Возле соседнего подъезда, чуть поодаль, стояла темно-синяя «шестерка». ВАЗ-2106, старая, но ухоженная. Заднее стекло занавешено шторкой: самодельной, из плотной ткани, на липучках. В салоне кто-то сидел.
Дмитрий замедлил шаг, пригляделся. За рулем молодой пацан, лет двадцати, в кепке-«аэродроме». Делает вид, что читает газету, но видно что косится в его сторону.
Номер:…123… 77 регион.
Дмитрий запомнил, пошел дальше. Сердце стукнуло чаще, но он заставил себя идти спокойно, не оглядываться.
На подстанции, в диспетчерской, тетя Зина уже гремела чайником. Семеныч сидел на диване, пил чай.
Дмитрий налил себе, сел рядом.
— Слышь, Семеныч, — начал он вполголоса, — Тут история приключилась.
Семеныч глянул поверх стакана.
— Ну?
— В субботу на субботнике в школе был. Подходит ко мне пацан лет двенадцати, Артемом звать, сын того самого Кольцова, про которого я тебе говорил. Представляешь, уже курит, на «ты» со взрослыми общается, запугивает, бандитом растет. За Ниной приставать начал. Я его осадил. А потом отец его приехал, на черной «Волге». Кольт этот. Мы с ним на родительском собрании уже пересекались, он тогда угрожал. А тут прям в лицо сказал: адрес знает, этаж, про дочку… И сегодня у дома тачка стоит, пасут меня.
Семеныч поставил стакан, нахмурился.
— Кольт… таганский, старый. Слышал про него. Авторитет серьезный. Если он за тобой слежку поставил значит, просто так не отстанет. Ты это… осторожней, Димон.
— Да уж понял, — Дмитрий отхлебнул чай, — Буду поглядывать.
Скатались пару раз на простые вызовы, давление да алкаши. Ближе к вечеру поступил вызов: «Мужчине плохо, сердце». Адрес: панельная девятиэтажка в Орехово-Борисово.
«Рафик» несся по улицам. Дядя Коля срезал углы дворами, ехал по встречке, уступали редко даже с мигалкой.
Подъехали, поднялись на лифте. Четвертый этаж, дверь в квартиру приоткрыта.
Внутри пахло лекарствами, застарелым потом и еще чем-то неуловимо больничным. Квартира бедная: старая стенка, диван с продавленными подушками, на стене ковер с узорами.
На диване лежал мужчина лет пятидесяти. В майке-алкоголичке, лицо бледное, с синюшным оттенком. Дышал редко, с хрипами, иногда замирал.
— Давно так? — спросил Дмитрий у женщины, что стояла рядом, комкая в руках полотенце.
— Часа два уже, — всхлипнула она, — Я думала, отлежится, а ему хуже… Скорую вызвала.
Дмитрий нащупал пульс на сонной артерии. Нитевидный, едва прощупывается. Сознание спутанное: мужчина открыл глаза, мутно посмотрел, снова закрыл.
— Семеныч, давай кардиограф.
Семеныч развернул портативный аппарат — серый ящик с тумблерами и проводами. ЭК-1Т «Малыш», советский, работал от батареек. Раскинули электроды, прилепили на грудь.
Пленка поползла, вычерчивая кривую. Сначала фибрилляция, беспорядочные пики, потом прямая линия. Асистолия.
— Твою мать, — выдохнул Семеныч, — Давай реанимацию.
Дмитрий рванул сумку, достал систему, шприцы. Вена в локтевом сгибе еще прощупывалась — спавшаяся, но прошел.
— Адреналин 0,5, — скомандовал он.
Семеныч уже качал мешок Амбу, надавливал на грудную клетку. Раз-два-три-четыре…
Дмитрий ввел адреналин, подождал минуту. Прямая линия.
— Атропин 1 мл.
Еще укол. Никакой реакции.
Они боролись минут двадцать. Менялись, снова массаж, снова адреналин. Но сердце молчало.
Дмитрий выпрямился, вытер пот со лба. Посмотрел на часы. Время смерти зафиксировали.
— Все, Семеныч. Хватит.
Семеныч остановился, тяжело дыша. Женщина в углу тихо выла.
Дмитрий присел на корточки, закрыл мужчине глаза. И тут заметил: в кармане его брюк, у пояса, торчала фотография. Маленькая, любительская. На ней девочка лет семи, с бантиками, улыбается.
Он достал, перевернул. На обороте корявым почерком: «Дочка Вика, 5 лет».
— Господи… — прошептал Дмитрий.
Сунул фото обратно. Поднялся.
Семеныч уже заполнял бумаги. По протоколу нужно было доставить тело в больницу. Погрузили на носилки, понесли в машину.
В «рафике», по дороге в 20-ю больницу, сидели молча. Потом Семеныч заговорил:
— Могли мы что-то сделать?
Дмитрий помолчал, глядя в окно. Мелькали серые дома, лужи, редкие прохожие.
— Нет. Он был уже мертв, когда мы приехали. Фибрилляция, потом асистолия. Если б сразу… Но не успели.
Семеныч мрачно хмыкнул:
— Очередь за нами, Димон. Сегодня он, завтра я, послезавтра ты.
Дмитрий ничего не ответил. В голове крутилось: «А если бы это была Нина? Если бы я не успел? Если я умру она останется почти одна…»
Стиснул зубы, заставил себя не думать.
В больнице передали тело, оформили бумаги. Вернулись на подстанцию уже к вечеру.
Дмитрий сидел в диспетчерской, дописывал отчет. Настроение было паршивое. Вызов с инфарктом вымотал, а потом еще бабушка с давлением — мелко, но тоже время отняло.
За окном стемнело. Часы показывали половину девятого.
