Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Успеешь, Ниночка. Сначала танцы, потом утки. И хлеба я уже нарезала, в пакет положила. Только форму не забудь, я ее погладила, в шкафу висит.
Нина довольно закивала, потянулась за следующим оладушком.
Сергей Петрович сидел с газетой «Известия», отложенной на край стола. Он слушал внучку, поглядывал на нее Потом проговорил, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то:
— После обеда тоже пройдусь. Ногам работа нужна. Да и в очередях постоять полезно: не забывать, как народ живет, — он постучал пальцем по газете, — Пишут, опять цены ползут. Молоко скоро по сто рублей будет. А зарплаты? Эх.
Дмитрий пил кофе. Черный, крепкий, без сахара. Сидел, откинувшись на стуле, делал вид, что спокоен. Но внутри все сжалось от этих слов.Все будут вне дома. В парке, в магазине, в городе. Везде, где можно не заметить опасность.
Он поставил кружку, глянул на мать:
— Вы это… осторожней там. Время сейчас, сами знаете.
Ирина Андреевна только рукой махнула:
— Да мы не в первый раз, Дим. Не учи ученого. В парке люди, милиция рядом. Да и Кольт твой, поди, не дурак, чтобы средь бела дня… — она осеклась, покосилась на Нину, но внучка увлеченно вылавливала варенье из розетки и не слушала.
— Мам, я серьезно.
— Все, все. Пригляжу.
Дмитрий посмотрел на часы. Пора. Он встал, надел куртку. Перед тем как выйти, привычным движением сунул руку во внутренний карман. Там, в глубине, лежали два рисунка. Один старый: они втроем на набережной, Лена улыбается. Другой свежий, только что нарисованный: храм с лесами, фигурка женщины на скамейке. Он провел пальцем по краю, словно проверяя, на месте ли.Ритуал . Глупый, но без него было тревожнее.
— Я на смену, — сказал он уже в прихожей.
— Пока, пап! — донеслось из кухни.
Дверь захлопнулась. Дмитрий спускался в лифте.Глаза красные небось, не выспался. Опять ворочался до трех. Ладно, прорвемся.
На набережной уже припекало. Москва-река несла свои воды с плеском. Лед почти сошел, только у стен набережной темнели грязные рыхлые льдины. Он быстро зашагал к метро.
Подстанция встретила привычным гвалтом. Во дворе, у старого «рафика» краской, возился дядя Коля. Он как обычно залез под капот, матерился сквозь зубы, время от времени высовывался, вытирал руки промасленной ветошью.
— Опять талоны задерживают, — бросил он Дмитрию, едва тот подошел, — У частников по сто двадцать рублев уже беру. Совсем оборзели. Скоро бензин дороже машины станет.
Семеныч сидел на скамеечке у стены, курил, щурился на солнце. Увидев Дмитрия, поднялся, подошел ближе.
— Привет, Семеныч, — Дмитрий протянул руку.
— Здаров Дим. Чего ты вообще выглядишь плохо. Спал хоть?
— Да спал немного… Много чего произошло, не до сна мне.
— Ну, рассказывай, — коротко сказал он, кивнув в сторону пустого угла двора, подальше от чужих ушей.
Дмитрий рассказал. Все, что было вчера и позавчера: про звонок Кресту, про поездку на Павелецкую, про автомойку, про Черепа и его рассказ об избиении «шестерки», про слова Креста «по-хорошему они не понимают». Говорил тихо, быстро, поглядывая на подъезжающие машины.
Семеныч слушал, не перебивая. Дымил, щурился, иногда кивал. Когда Дмитрий закончил, помолчал, затянулся, выдохнул дым в сторону.
— Втянул он тебя, Дим, — голос спокойный, без упрека, — Но теперь поздно. Крест за тебя ответил, теперь ты его. И запомни: таких, как он, просто так не бросают. Если ты его человек, значит, и спрашивать будут с тебя.
Дмитрий хотел возразить, но Семеныч остановил его жестом:
— Я не про то, что ты виноват. Ты за дочку стараешься, это правильно. Только знай: Кольт тоже не дурак. Просто так не отстанет. Будет ждать момента, — он прищурился, глядя на солнце, — Ты с семьей поаккуратней. Особенно сейчас.
Дмитрий посмотрел на Семеныча. Хотел сказать что-то теплое, но не стал. Только кивнул:
— Спасибо.
Тетя Зина высунулась в окошко диспетчерской:
— Эй, халтурщики, хорош лясы точить! У вас вызов! Кафе на Таганке, мужик подавился, говорят, синий уже! Давайте, шевелитесь!
Дмитрий и Семеныч рванули к «рафику». Дядя Коля уже заводил мотор.
Кафе оказалось обычной столовкой с длинными столами, запахом щей и котлет. Когда «рафик» с воем подкатил ко входу, внутри уже собралась толпа. Официантка в замызганном фартуке металась у дверей, всплескивала руками.
— Там, там, в зале! — закричала она, — Мужик жрал мясо и задохнулся!
Дмитрий влетел внутрь. Посетители расступились. На полу, у стола, сидел грузный мужик в кожанке. Лицо багровое, почти фиолетовое, глаза выпучены, он хрипел, пытался вдохнуть и не мог. Руками хватался за горло, бил себя по груди.
Дмитрий упал на колени рядом, рванул ворот рубашки:
— Геймлиха пробовали?
— Да я… да мы… — залепетала официантка.
— В сторону!
Он обхватил мужика сзади, сцепил руки в замок под ребрами, рванул на себя раз, другой, третий. Никакого эффекта. Мужик только мычал, синел на глазах.
— В рот смотрел? — крикнул Семеныч, уже раскрывая укладку.
— Пытался. Глубоко, не достать.
Дмитрий задрал мужику голову, попытался протолкнуть палец в глотку — бесполезно. Кусок мяса сидел плотно, перекрывал дыхание почти полностью, иначе бы уже задохнулся.
— В машину! Живо!
