Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
Ввалились на кухню. Ирина Андреевна уже постелила чистую простыню, включила верхний свет и настольную лампу, на плите закипал чайник. Дмитрий с Черепом взгромоздили Креста на стол. Тот застонал, открыл мутные глаза, попытался что-то сказать, но получился только хрип.
Дмитрий рванул штанину по шву. Глаз резануло алым. Из раны на передневнутренней поверхности бедра толчками, в такт сердцу, била кровь. Он быстро пережал пальцем точку выше раны, напирая на мягкие ткани, прижимая артерию к бедренной кости. Кровь почти перестала течь. Значит, не глубокая артерия бедра, а магистральный ствол — общая бедренная. Плохо. Ниже, на боковой поверхности, он увидел вторую рану, рваную, с вывороченными краями. Выходное отверстие. Пуля прошла через мягкие ткани, войдя спереди и выйдя сбоку, разворотив мышцы.
— Бедренная… ух б… — пробормотал Дмитрий.
Руки уже в крови по локоть, она быстро остывала, липла.
Дмитрий сунул руку в карман, выложил на стол то, что было с собой: небольшой скальпель, зажима, упаковку кетгута. Этого катастрофически мало. Он поднял голову, в глазах отчаяние.
— … мам, у тебя есть хоть что-то? Ножницы, нитки?
— Только домашние, Дим… обычные… — растерянно ответила Ирина Андреевна.
Дмитрий стиснул зубы. Его нормальный набор, тот, что в «рафике», уехал с Семенычем. Если бы они были здесь… Но они уехали на вызов, и это правильно — там человек умирает. Но как же не вовремя!
Череп жался в углу, достал пачку сигарет, закурил прямо на кухне, выпуская дым в приоткрытую форточку.
— Док, может, в больницу? Я домчу…
— Заткнись! — рявкнул Дмитрий, — В больницу нельзя, там менты! И не довезёшь — истечет за десять минут!
В дверях появился Сергей Петрович. Он только что умылся в ванной, с лица ещё стекала вода, разбитая губа распухла, но глаза уже были осмысленные. Он молча развернулся и ушёл в спальню.
Дмитрий продолжал судорожно давить рану, пытаясь сообразить, что делать. Через минуту отец вернулся. В руках у него был старый, потертый кожаный портфель с медными застежками. Он поставил его на край стола, открыл.
Внутри идеальный порядок: хирургические инструменты в матерчатых гнездах, завернутые в стерильную ткань. Зажимы, иглодержатели, скальпели, ножницы, пинцеты разных размеров, шелк, кетгут, даже ранорасширитель Микулича. Инструменты советские, шестидесятых-семидесятых годов, слегка изношенные, но рабочие. В отдельном бархатном мешочке несколько пакетиков с атравматичными иглами, заводские, с надписью «АТРАВМАТИК. Ленинград» и один импортный, «Ethicon».
— Мне Лопухин еще в восемьдесят первом подарил, — тихо сказал Сергей Петрович, — Говорил: «Сережа, хирург без своего инструмента как сапожник без шила». Держи.
Дмитрий посмотрел на отца. Во взгляде смешались благодарность, удивление, надежда. Он кивнул, потом резко выдохнул:
— Мам, давай сюда кипяток, будем стерилизовать. И спирт!
Ирина Андреевна кинулась выполнять. Вспомнив все свои навыки работы операционной сестрой.
Дмитрий плеснул водку на руки, яростно растер до локтей, подставляя пальцы под шипящую струю кипятка из чайника.
— Мать, давай нитки в водку положим! И ножницы в кипяток, и держи там. Спирта нет, водка так себе стерилизация, но выбора нет…
Ирина Андреевна прокипятила многоразовые резиновые перчатки, остудила их, подала сыну. Дмитрий натянул перчатки: они плотно облегали руки, но были чуть влажные.
Череп все еще курил в углу. Сергей Петрович сел на табурет у стены, наблюдал. Ирина Андреевна подала инструменты, ошпаренные кипятком.
Дмитрий начал. Расширил рану, ища поврежденный сосуд. Кровь хлестала, заливая все вокруг. Он пережал выше и ниже зажимами, пытаясь найти концы артерии. Руки тряслись: адреналин, усталость, страх.
— Не вижу… твою мать… не вижу, где порвано… — процедил он сквозь зубы.
Крест в полубреду мычал, дёргался.
— Дима, спокойно, ты сможешь… — тихо сказала Ирина Андреевна.
Череп нервно затягивался, дым расползался по кухне.
— Молодой человек, потушите сигарету, — негромко, но твёрдо произнёс Сергей Петрович, — У меня внучка в комнате, ей дышать нечем.
Череп вздрогнул, испуганно посмотрел на профессора, но послушно затушил окурок. Зажал его в кулаке, не зная, куда деть.
Дмитрий попытался наложить шов на сосуд, но руки не слушались, нитка порвалась. Кровь снова хлынула. Он в отчаянии ударил кулаком по столу.
— Да что ж такое! Не держит!
Крест застонал громче, пытался шевелиться и тут же корчился.
Сергей Петрович встал, подошел к столу.
— Дай сюда.
Дмитрий поднял на него глаза. В них отчаяние и усталость.
— Отойди-ка, встанешь ассистентом. Подавай зажимы, как учили. Не мешкайся, не первый раз!
Сергей Петрович быстро обработал руки водкой, надел прокипяченные перчатки. Надел очки для близи, аккуратно захватил иглодержателем тонкую иглу с нитью-паутинкой из пакетика «Ethicon».
— Видишь, Дим? Обкалывать надо П-образными, без натяжения, интима к интиму. И никакого шелка, только этот, атравматичный. На нем нитка в одну толщину с иглой, прорех не даст.
Одно движение и сосуд зажат идеально. Второе и шов лег ровно, без натяжения. Кровь остановилась.
