Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Помню, ты на втором курсе тоже… — он смотрел на Дмитрия, и в этом взгляде было что-то давнее, почти забытое, — Пришел ко мне после операции, глаза по пять копеек. «Пап, я анатомию сдал». А я тебя тогда заставил «Хирургические болезни» от корки до корки прочитать. Лопухин говорил: «Хирург без теории — мясник».
Ирина Андреевна из-за плиты подала голос:
— Ой, Сережа, ты его так гонял! Бывало, придет из института, а ты его за стол и давай экзаменовать.
— А как иначе? — отец пожал плечами, — Я у Лопухина учился. Тот знаешь как спрашивал? Придешь на экзамен, а он: «Расскажите, молодой человек, про гемосорбцию». А мы ее только-только начинали. Ни учебников, ничего. Сам думать должен.
Дмитрий кивнул:
— Помню. Ты меня тогда заставил на кафедре ночевать. Я все думал: зачем? А теперь понимаю.
— То-то же, — отец довольно хмыкнул, — Врач больному друг, но не нянька. Сам должен думать, а не в книжку смотреть. Тот парень, Сережа, если толковый далеко пойдет. А если нет, так в терапевты подастся, — усмехнулся своей шутке.
Нина встревала, не поняв, но чувствуя, что разговор стал легче:
— Дедуль, а ты папу тоже учил рисовать?
Все засмеялись. Напряжение от разговора о политике спало.
Ирина Андреевна воспользовалась паузой, подсела к столу, вытерла руки.
— Дим, продукты кончаются. Масла нет, крупа заканчивается. Молока бы надо, Нине творожку, — она вздохнула, — Талоны есть, а в магазине их не принимают — товара нет. Говорят, завоз через неделю, а может, и позже. Очередь за маслом по талонам с утра занимают, а дают по двести грамм на руки.
Нина скривилась:
— Ба, я обычный творог не хочу, он кислый.
— А другого нет, милая. В магазинах пусто. В коммерческом ларьке есть, но цены… — мать махнула рукой.
Сергей Петрович нахмурился:
— Я на рынок схожу. Там, говорят, продукты есть. Дороже, но есть.
— Пап, — Дмитрий остановил его жестом, — я сегодня отъеду по делам, заодно закуплюсь. Ты скажи, что надо.
Ирина Андреевна обрадовалась, достала из ящика клочок бумаги, огрызок карандаша:
— Запиши, сынок. Масло сливочное, если будет, пачку. Крупы: гречка, рис. Молоко, творог обязательно для Нины. Яйца, если недорого. Хлеб, если будет свежий.
Дмитрий записывал, кивал.
— Сделаю, мам.
Ирина Андреевна с Ниной ушли в комнату рисовать. Сергей Петрович ушел в кабинет, прикрыл дверь: слышно было, как зашуршали бумаги, готовится к лекциям.
Дмитрий остался один на кухне.
Посидел минуту, глядя в окно. Потом встал, подошел к телефонному столику в прихожей. Стационарный аппарат черный, с диском. Такие во всех квартирах висели.
Достал из кармана куртки листок с номером. Развернул.
Набрал номер, пошли гудки.
— Креста могу услышать, — сказал в трубку.
— Слушаю, — голос Креста, спокойный, чуть хрипловатый.
— Это Воронцов, который врач.
Пауза. Секундная, но Дмитрий успел почувствовать, как заколотилось сердце.
— Здарово, док, — в голосе Креста появилось уважение, — Решил?
— Решил. Но давай сразу договоримся.
В этот момент послышались шаги. Из кабинета вышел Сергей Петрович, пошел на кухню — видно, за водой. Дмитрий резко сменил интонацию, заговорил громче, будничнее:
— … да, я понял. Хорошо, созвонимся тогда. Я перезвоню.
Отец зашел на кухню, налил воды из чайника в кружку. Смотрел на сына через открытую дверь прихожей.
— С подстанции? — спросил будто невзначай.
— Ага, коллега, — Дмитрий положил трубку на рычаг, — По работе вопрос.
Отец кивнул. Помолчал, глядя в кружку. Потом, уже уходя в кабинет, бросил через плечо:
— Ты это… если что я всегда рядом. Сам знаешь.
Дверь кабинета закрылась.
Дмитрий выдохнул. Подождал минуту, прислушиваясь. Потом набрал снова.
— Крест, слушай условия, — заговорил быстро, пока отец не вышел опять, — Первое: я врач. В ваши дела не лезу, кто, зачем, почему не спрашиваю. Вы мне лишнего не рассказывайте. Второе: оружие в руки не возьму. Даже не предлагай. Третье: звонить буду как коллега с подстанции. Если дома — говорю «с работы». Моя родня не должна знать.
Крест молчал пару секунд. Потом ответил спокойно, без наезда:
— Договорились. Я сам таких же правил придерживаюсь, — пауза, — Тогда надо встретиться, перетереть детали. По деньгам, по вызовам. Приезжай сегодня? Заодно швы посмотришь.
— Хорошо. Во сколько?
— Часа через два. Адрес помнишь?
— Помню.
— Жду.
Трубку положили.
Дмитрий стоял в прихожей, смотрел на телефон. Мысль короткая, без рефлексии:Другого выхода нет.
Заходит к Нине. Она с бабушкой сидят за столом, рисуют. На столе старые карандаши, некоторые сточенные почти до основания.
— Пап, смотри, бабушка меня научила тени накладывать! — Нина показывает рисунок.
— Красиво, доча, — он гладит ее по голове, — Я пошел, обещал помочь маме одной коллеги. Потом заеду в магазин, куплю продуктов. И тебе что-нибудь привезу.
— Карандаши? — спрашивает Нина с надеждой.
— Посмотрим, — он улыбается.
Вышел из дома около одиннадцати, взял с собой свой походный набор медика. На Котельнической обычное утро: редкие прохожие, женщины с сумками, пенсионеры на лавочках. Морозно, под ногами хрустит лед.
До метро «Таганская» пешком, через дворы. Пятнадцать минут привычного пути.
