Читаем 90-е: доктор Воронцов онлайн бесплатно
— Рано еще, пусть встречаются. Чем крепче связь, тем больше шансов, что Воронцов станет нашим источником. Добровольно или принудительно время покажет. Следить не прекращать. И за Кольтом тоже. Если начнется движуха докладывать немедленно.
Лейтенант кивнул, вышел. Греков смотрел в окно на огни вечерней Москвы. Мысли были тяжелые.
«Воронцов, Воронцов… Во что ты ввязался? Или уже не выберешься. А может, и не захочешь. Там деньги, там защита. А у меня папки да чай жидкий. И сын больной. И совесть… которая иногда спать мешает».
Он вздохнул, вернулся к бумагам.
Дмитрий вернулся домой около одиннадцати. В квартире тихо, все спали. На кухне горел ночник, на столе под салфеткой — тарелка с ужином: остывшие котлеты, картошка, соленый огурец. И записка матери, знакомая, аккуратным почерком: «Сынок, поешь. Мы тебя любим. Мама».
Он сел, заставил себя есть. Жевал без аппетита. Потом налил горячий чай, обжигаясь, выпил. Пошел в комнату Нины.
Она спала, обняв одеяло. На столе лежал новый рисунок: планетарий, купол, звезды, и маленькая фигурка девочки, смотрящей вверх. Дмитрий долго смотрел на дочь, поправил одеяло, поцеловал в лоб. Вышел на балкон.
Ночь была прохладная. Он закурил.
Мысли текли тягуче, тяжело.
«Я сделал это. Я позвал бандита, чтобы защитить семью. Крест обещал, что все будет тихо. Но поверю ли я ему до конца? Он убивал. Может, и сейчас убьет. А я буду виноват. Но если бы я не пошел к нему, Кольт бы не отстал. И Нина…»
Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки. Там, рядом с сердцем, лежал старый рисунок Нины: они втроем на набережной. Лена улыбается.
— Прости, Лен, — прошептал Дмитрий одними губами. — Я не знаю, правильно ли поступил. Я должен ее защитить.
Докурил, затушил окурок о перила, бросил в банку-пепельницу. Зашел в квартиру. Лег, но снова не мог уснуть. Ворочался, слушал тишину, редкие звуки машин с набережной.
Засыпал только под утро.
Утро выдалось солнечное. Солнце заливало кухню, играло на гранях стаканов. Дмитрий сидел за столом, перед ним третья чашка кофе. Руки слегка дрожали, он то и дело проводил ладонью по лицу, тер глаза.
Вошла Нина в пижаме, сонная, с книжкой про космос под мышкой. Села напротив, посмотрела на отца внимательно.
— Пап, ты чего такой? — она вгляделась, — Глаза красные. Не спал опять?
— Спал, дочка, — Дмитрий через силу улыбнулся, — Просто работы много, вот и не выспался.
— А чего руки трясутся? — она заметила, как он ставит чашку, — Ты заболел?
— Нет, что ты. Просто устал. Вызов был тяжелый вчера.
Нина оживилась:
— Какой вызов?
Дмитрий помедлил, подбирая слова. Потом сказал осторожно:
— Девочка одна, примерно как ты. Ей было очень плохо, она руки порезала. Мы помогли, в больницу отвезли. Сейчас она в безопасности.
Нина округлила глаза:
— Зачем порезала?
— Из-за любви, наверное. Или из-за того, что никто ее не слушал, — Дмитрий посмотрел на дочь серьезно, — Ты, когда вырастешь, помни: что бы ни случилось, ты всегда можешь мне рассказать все. Я выслушаю, я пойму. Ладно?
Нина кивнула, задумалась. Потом вдруг встала, подошла, обняла отца.
— Я тебя люблю, пап.
— И я тебя, милая, — он прижал ее к себе, погладил по голове, — Беги, одевайся, а то в школу опоздаешь.
Она убежала. Дмитрий допил кофе, смотрел в окно. На душе было неспокойно, но где-то глубоко теплилась надежда.
Глава 17 Предупреждение
Черная «Ауди-80» стояла у подъезда хрущевки на Юго-Западе. Череп сидел за рулем, настраивал музыку одной рукой, другой шарил по карманам в поисках сигарет. Колян возился на заднем сиденье, перекладывал куртки. Серега, молодой, тощий, с испуганными глазами, жался у двери, крутил в пальцах новенькую зажигалку Zippo.
— Колян, стволы проверил? — Череп обернулся, прикуривая от щелчка.
— Все пучком, командир, — Колян хлопнул по карману куртки, туго набитому, — Два ПМа, один ТТ. В багажнике калаш и пара лимонок, на всякий.
— Серег, ты как? Не обоссышься?
Серега дернул плечом, попытался улыбнуться:
— Да нормально, Череп. Впервой, но не подведу.
— Первой, — передразнил Череп, — Запомни, пацан: мы не на войну едем, а базар перетереть. Стволы так, для куража. Если дело дойдет до стрельбы я сам первый стреляю. Твоя задача стоять и не рыпаться. Понял?
— Понял.
Череп вставил кассету в магнитолу, нажал воспроизведение. Из динамиков полилось тягучее гитарное вступление, потом голос: «Wind of change…». Серега удивился:
— Скорпы? А я думал, вы только блатняк слушаете. И песня новая совсем, не знал уже есть у челноков.
— Блатняк для сходняков, — Череп тронул машину, — А это для души. Слышишь, как играет? Про то, как ветер перемен дует. Под эту тему вон Берлинскую стену рушили. А мы тут… с Кольтом разбираться едем.
Он газанул, выруливая со двора. «Ауди» рванула по утренним улицам. За окнами проплывали серые панельные дома, редкие прохожие, лужи после вчерашнего дождя.
