Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
Мама поворачивается и порывисто обнимает меня, словно любящий щит. На краткий миг меня окутывает ее тепло и сладкий запах мыла, несомненно ее. Жар пламени ласкает мое лицо. Маму отрывают от меня, эхо ее прикосновения длится не дольше секунды. Гидеон валит ее на мостовую и бросается на нее, и мое сердце совершает последний рывок. Пламя распространяется, полностью поглощая ее. Огонь ревет, невидимый ветер раздувает пламя. Мама отчаянно кричит, молотит руками и ногами, но начинает задыхаться, и движения слабеют. Ее лицо в оранжевом свете искажено от боли. В глазах свет, губы шевелятся.
Все происходит так быстро, но при этом тянется мучительно медленно. Мои мысли раздвоились, пока я перевариваю происходящее, словно два совершенно разных человека в одной шкуре. Я смотрю, как мама сгорает заживо, и думаю о Джози. О боли, которую он испытывал в одиночестве. О том, как Гидеон застал Па врасплох. Знал ли Па, что это мама выдала его, когда Гидеон его душил? Надеюсь, что нет. Может быть, прямо сейчас он смотрит на нее и дарит ей прощение. Она искупает свой выбор, пытаясь спасти дочерей.
В то время как часть меня следит за ожесточенной схваткой, другая часть отводит взгляд, думая о самосохранении. Вдалеке множатся голоса и тени. Они близко? Туман застилает глаза, притупляет все чувства. Крики Гидеона и мамы направляют тех, кто достаточно смел, чтобы выйти в туман. Но вскоре они стихают. Я бросаю на них взгляд. Пламя все еще пожирает неподвижное мамино тело, и я знаю, что голоса вдалеке не успеют вовремя. Туман густой, как масло, он подобен урагану смятения и может запутать саму луну. Он скользит по Гидеону, словно клубок угрей, пока тот ползет ко мне. Остатки его одежды дымятся; его суставы, колени и локти, пылают красным, как тлеющие угли.
Он тянется ко мне, хватает за талию, словно тисками, и поднимается на ноги. Логика подсказывает мне, что его внушительный вес должен опрокинуть меня, но вместо этого я ощущаю только намек на давление. Когда он оказывается передо мной, я уже ничего не чувствую. Я смотрю, как изуродованное лицо Гидеона с покрытой волдырями, почерневшей кожей заживает на глазах. Нет, не совсем заживает. Как будто раны затягиваются, оставляя после себя красные следы, похожие на шрамы. Как и в ту ночь в мастерской, кожа Гидеона срастается. Его волосы отрастают. Все, кроме обгоревшей дымящейся одежды, восстанавливается.
Его глаза снова сосредотачиваются на мне, белый вихрь сменяется карим, а затем голубым. В карих глазах кружится безумие. Ярость. Ненависть. Но голубые таят печаль. Непреклонность. Выносливость. Может быть, таким он был когда-то, до того, как Уорблер овладел им? Я чувствую, как все это пульсирует во мне. От того, что Гидеон вложил в меня. Я не знаю, где начинается он, где продолжается лес, где заканчиваюсь я.
По воздуху гуляет морозный ветерок, доносящий запах реки. Туман рассеивается ровно настолько, чтобы можно было разглядеть покачивающиеся дубы и клены, растущие вдоль улицы. Я слышу, как где-то за деревьями журчит вода в ручье. Я покинула тело и оседлала туман. Нет. Я сама часть тумана. Мы парим над деревней и людьми, их дома и заведения разбросаны по берегу реки, как детские кубики. Затем над штабелями древесины, сложенной на лесном складе на юге, и над обезображенной землей вокруг, простирающейся на многие мили. Пни торчат из земли, как переломанные кости.
Эти следы насилия ранят нас, оставляя невидимые синяки. Мы проплываем над фермами и полями, покрывающими расчищенные земли на западе, где культивируют новый тип жизни. Небывалый тип.
Глубокое удовлетворение наполняет нас, когда мы ласкаем ростки, возникающие из пепла небольшого лесного пожара на северо-западе. Корни питаются телами, похороненными в роще. Деревья растут из еще более древних скелетов, разбросанных по всему лесу. Мы чувствуем молодых женщин, заточенных на кораблях, за много миль отсюда, за океаном, навеки скованных нашей силой, навеки лишенных собственной силы и дара жизни. Они стали сиренами, которые приманивают для нас пищу.
Я возвращаюсь в свое тело, когда меня с неестественной силой подхватывает Гидеон. Он уносит меня подальше от догорающего маминого тела. Подальше от голосов, доносящихся из тумана, от соседей, которые хотят помочь кому-то из своих, еще не зная, что они найдут. Не зная, что уже слишком поздно кого-то спасать.
Мне так жаль Пру. Я хотела бы защитить ее от ужасов, подстерегающих на улице, от чувства одиночества после исчезновения сестры и от всяческих трудностей, которые ждут ее в будущем. Больше всего – от Гидеона. Но на самом деле Пру будет в порядке. Она всегда с достоинством и оптимизмом встречала любые трудности, с которыми сталкивалась. Она никогда не оставалась в одиночестве, находя поддержку у других женщин. И более того, ни разу не остановилась в своем движении вперед. Она лучшая из всех нас. Лучше, чем Па, мама или я. Она найдет свой путь. Как она сказала мне однажды, людям надо доверять.
