Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
От воспоминаний меня отвлекает стук молотков, доносящийся с причала. Нос захожего китобойного судна закрыт лесами. На них стоят двое мужчин, а еще трое помогают на палубе, протягивая инструменты для установки носовой фигуры. Среди них Гидеон, он с легкостью взбирается на леса, одной рукой держась за плечо фигуры, а другой стуча молотком по дереву. Он закончил свою новую сирену. У нее длинные волосы, руки раскинуты вдоль корпуса, ладонями наружу, губы приоткрыты, словно у нее перехватило дыхание. Даже издали, откуда я смотрю, меня поражает проработка деталей. Можно представить, как она выглядит вблизи. Капитан наблюдает за установкой с причала, уперев руки в бока, и кивает с явным одобрением.
Я вхожу в универмаг под стук молотков и плеск рыбачьих весел за спиной. Мистер Лэндон набирает мне фитили и отмечает, что в сарай при мэрии нужно доставить новую бочку масла, чтобы я могла пополнять свою канистру по утрам. Расходные материалы оплачивает Уорблер, и мистер Лэндон ведет учет моим тратам. Я никогда не трачу больше суммы, установленной в начале года. Я знаю свои фонари. На выходе меня окликает Джози:
– Темп!
Глаза у него горят, рукава закатаны, на правом предплечье красуется длинный белый шрам. Он получил его на шестой год ученичества у Джорджа, когда формовал заготовку для бочки и рука соскользнула со струга. Увидев его перевязанную руку и заляпанный кровью фартук, я будто окунулась с головой в ледяную реку. А он – нет бы обратиться ко мне – чуть меня не оттолкнул, стыдясь такой промашки.
Любой подмастерье на его месте разуверился бы в себе из-за столь серьезной оплошности, но только не Джози. Он как-то раз сказал мне, что всегда думает об этом, когда спешит. Вспоминает, что нужно перевести дыхание и успокоиться. Набраться терпения. Насколько я знаю, с тех пор он ничего подобного не допускал. И хотя образ того коренастого юнца видится мне так же ясно, как хрусталь, сейчас передо мной стоит мужчина. В фигуре Джози чувствуется твердость, сформировавшаяся за прошедшие годы и отшлифованная путешествием на «Мириам». От этого мое сердце бьется сильнее, в чем я не осмелюсь признаться даже Пру, хотя знаю, что она бы это одобрила. Но я просто повожу рукой в сторону украшенной набережной.
– Надо же, какая красота.
– Одно к одному, ничего не скажешь. – Он вытирает предплечьем лоб, смахивая капли пота. Затем улыбается и прочищает горло, почти застенчиво опуская взгляд, прежде чем снова взглянуть на меня. – Мне не терпится станцевать с тобой.
– Ой. – Я неподдельно кривлюсь. – Я не пойду.
Его плечи досадливо никнут.
– Почему? Мама заболела? Пру?
– Нет, но мне нужно делать обход после того, как зажгу фонари.
– Ну а если перед сменой? Наверняка найдется время заглянуть.
– Вряд ли оно того стоит, если по-быстрому. – Он дергается, но я продолжаю: – По правде говоря, я не могу рисковать.
Между нами втискивается третьим лишним молчание, надолго подавляя нас, прежде чем озабоченность на лице Джози сменяется раздражением.
– Чем рисковать?
– Джози, ты серьезно? – Он скрещивает руки на груди в ответ на мой тон, не скрывая недовольства. Но как он может не понимать? – Мне надо работать. Я не могу допустить еще одной промашки, а Собрание – идеальное испытание для меня. Люди выпивают без меры и теряют бдительность по дороге домой. Я же говорила, с чем имею дело. Ты уже забыл?
По мере того как я привожу доводы, лицо его все больше застывает, так что он становится похож на носовую фигуру. Выразительную аллегорию недовольства и досады, поражающую всякого, кто достаточно самоуверен, чтобы приблизиться. Возможно, большинство бы дрогнуло, но я – океан. Меня не проймешь.
– Эта паника из-за потери работы – полная чушь. – В его голосе не осталось и следа доброты и заботы, он так подавлен, что говорит через силу. – Сделай передышку. Ты совсем себя заморишь ни за что. Тебе ничего не мешает поучаствовать в Собрании. Потанцуй со мной.
Это сводит меня с ума. Сначала Пру, а теперь Джози. Я стискиваю зубы.
– Ты нарочно глух к моим словам? Это не шутка. Это моя жизнь, жизнь моей семьи. Я зарабатываю на жизнь. Тебе не понять, каково это, когда следят за каждым твоим шагом, и ты не знаешь, что с тобой будет завтра.
– Вот и нечего тогда, – говорит он тихо, громко намекая. Никак не может пережить отказ от предложения своей руки и сердца.
– Я думала, ты, как никто другой, поймешь меня или хотя бы попытаешься. – Я вздергиваю подбородок, и мой пульс снова учащается, но совсем по другой причине. – А ты только и знаешь, что усложнять мне жизнь.
В его глазах вспыхивает обида, и мне ужасно хочется взять свои слова обратно. Он моргает, и в его лице снова появляется суровость, которую с недавних пор я замечаю чаще, чем хотелось бы.
– Ты права. Оставлю я тебя в покое.
