Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
Хотя сейчас дела у них шли намного лучше, не все было гладко. Несмотря на то что Гидеон души не чаял в дочке, он настаивал, чтобы Пру родила еще одного ребенка, надеясь, что она подарит ему сына. Пру не чувствовала в себе готовности ко второму ребенку. И честно говоря, сомневалась, что это когда-нибудь случится.
– Па-па!
Констанс положила пухлые пальчики на плечо Пру. Когда Пру обернулась, то увидела приближающегося Гидеона, чью довольную улыбку пересекали розовые шрамы. Они взбегали по его скулам, стягивая кожу у левого виска. Два года назад, когда его не было в городе, произошел несчастный случай, чуть не лишивший его зрения. Пру считала, что эти шрамы только подчеркнули его выразительную внешность.
Он выхватил у Пру Констанс и подбросил в воздух, как будто она весила не больше буханки. У Пру перехватило дыхание, когда восторженный крик дочки заставил чайку вспорхнуть с причаленного корабля. Только после того, как Констанс снова оказалась в надежных отцовских объятиях, сердце Пру успокоилось. Гидеон усмехнулся, окинув ее взглядом, а затем снова обратил внимание на испачканное платье и ручки Констанс.
– Вижу, вы двое недавно наведывались к ручью.
– И как ты догадался?
– Интуиция.
Гидеон обнял Пру за талию и чмокнул в щеку, пока их дочка крутилась между ними. От Гидеона пахло березой, знакомо и приятно, с отчетливой ноткой влажной земли, исходившей от дочки. Это напомнило Пру о доме. Она смахнула щепку с плеча Гидеона.
– Закончил новую?
– Не совсем. Надо еще поработать над лицом. Никак не добьюсь нужного выражения. – Они повернули к реке, и он поправил Констанс у себя на руках. – Не видела еще ее?
Пру покачала головой, прерывисто выдохнув.
– Ло! – чирикнула Констанс, вырываясь из рук Гидеона.
– Да, доченька. Это лодка. – Гидеон указал на переднюю часть китобойной шхуны, на фигуру на носу. Он стал спускаться по причалу, даже не пытаясь скрыть беспокойство в глазах, когда оглянулся через плечо на Пру. Их шагам вторило эхо под ними и вода, плескавшаяся о причал. Пру видела тени маленьких рыбок, мелькающих в бирюзовом потоке.
Она сглотнула ком в горле, а в глазах у нее защипало. С каждым шагом очертания фигуры на носу становились все отчетливее. Вытянутая рука с тонким запястьем и длинными пальцами. Они держали фонарь, покачивавшийся на ветру. У фигуры было худощавое лицо с тонкими чертами, приоткрытые губы и коса, обвивавшая голову короной.
– Ло!
– Верно, лапочка. – Пруденс неуверенно вздохнула. – Ее зовут «Фонарщица».
Пру посмотрела на фигуру на носу, на ее черты, на изможденное выражение лица. Выражение смирения и печали. И в то же время она как будто что-то искала. Но, возможно, это впечатление объяснялось фонарем, который она держала перед собой. Дополнявшим ее образ.
Вскоре Констанс начала ерзать на руках у Гидеона. Он сжал ее крепче, отчего малышка, разумеется, заголосила пуще прежнего. Пру положила руку ему на плечо и сжала его.
– Ты не против отнести ее домой?
Он нахмурился, в его взгляде обозначилась неуверенность. Пру надеялась, что он не заметил, как сильно забилось ее сердце. Спустя мгновение, длившееся целую вечность, он наконец спросил:
– Ты в порядке?
– Конечно. – Она улыбнулась, надеясь успокоить его. – Просто захотелось немного побыть одной.
Гидеон переложил Констанс на другую руку. Это, по-видимому, успокоило девочку, и ее бурчание сменилось хихиканьем.
– Не задерживайся.
Пру смотрела вслед мужу с дочкой, пока они не скрылись из виду, а затем повернулась к носовой фигуре. Она вспомнила, как Гидеон впервые показал ее ей. Он сказал, что сделал ее в память о Темп. Пру это ужасно не понравилось.
Два года назад Темп помешалась и стала городить околесицу о Гидеоне, Па и пропавших женщинах. Мама, которая и так уже была не в себе, поверила ей и покончила с собой возле фонаря, на котором повесился Па. Люди слышали, как она кричала, но было уже слишком поздно, когда они наконец нашли ее в тумане, потому что фонари не горели.
Это Темп не зажгла фонари. Возможно, будь она рядом, она сумела бы остановить маму. Но вместо этого она сбежала с констеблем, о чем они узнали только потому, что Генри оставил записку, в которой признавался в их тайной связи. Долгое время Пруденс не испытывала ничего, кроме гнева. Она слабо представляла, как обуздать это чувство. Она была измучена тем, что старалась изо всех сил, а в итоге об нее вытерли ноги. Снова.
В конце концов, время принесло неожиданное исцеление. Постепенно гнев угас, и к ней вернулись хорошие воспоминания. Нежные и трогательные моменты между ней и сестрой. На самом деле Пру частенько думала о них. Но никогда не говорила об этом Гидеону. Что-то в ней – пожалуй, в этом она была собственницей – хотело сохранить Темп для себя. Сохранить ее в памяти. Это было совершенно неразумно. Но чем больше она думала о Темп, тем больше запутывалась.
