Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
Пру разглаживает еще одну складку, проводя утюгом по всей длине. Ее платье, элегантное в своей простоте, навевает мысли об Ирландии. Я никогда не видела ее своими глазами, но Па столько всего говорил о ней, что у меня такое чувство, словно я была там. Я до сих пор слышу, как он рассказывал нам с ирландским акцентом истории о Тир-на-Ноге, хороводе фей, пуках и банши[11]. Однажды мама отругала его за то, что он рассказал мне о банши прямо перед сном. После этого мне несколько недель снились кошмары о плачущей женщине, которая предрекала смерть кого-то из близких.
Несмотря на все мои страхи перед скорбными воплями банши, я никогда ее не слышала. Конечно, я не верю в подобные мифы. Хотя какая-то часть моего воображения, явно унаследованная от Па, задается вопросом: может, я ее
Пру начинает напевать одну из его песен, и я невольно моргаю увлажнившимися глазами. В сочетании с мягким шелестом утюга по хлопку песня звучит успокаивающе. Через минуту Пру меняет утюги, но тот, что у нее в руке, уже не настолько горячий, чтобы разгладить складки.
Тарелка с хлебом, которую она поставила у огня, согревает мои замерзшие пальцы, и я ставлю ее на стол. Налив себе стакан воды из кувшина, я срезаю с бруска масла кусочек и намазываю на хлеб. От него поднимается теплый пар, и я с наслаждением жую, слушая пение Пру. Мама сидит в качалке, поглаживая пальцами зеленую ленту на коленях. На мгновение я вижу миниатюрные руки Молли, сжимающие корзинку с лентами и кружевами. Я дважды моргаю, прежде чем видение исчезает, и у меня пересыхает во рту, когда я вспоминаю ее крик, а хлеб превращается в безвкусную жвачку.
– Пру?
Она поднимает на меня взгляд, и песня стихает.
– Хм?
– Что было вчера с Леонардом?
Она хмурится и снова меняет утюги:
– С кем?
Я кладу хлеб обратно на стол:
– С китобоем, который докучал тебе, пока не появился Гидеон. Его зовут Леонард.
– А. – Она морщится. – Неприятный тип.
Я придвигаю свой стул поближе к ней и вытягиваю ноги к огню. Сгибаю их, а затем распрямляю, распределяя тепло.
– Неприятный – не то слово. У меня была похожая стычка с ним на этой неделе. Чего он хотел?
– Он спросил, не пойду ли я с ним прогуляться.
В голове у меня звенят тревожные звоночки, и перед глазами возникает образ Молли, исчезающей в тумане. В животе скручивается узел.
– Когда я ему отказала, он загородил мне дорогу. Он вел себя хамовато. К счастью, появился Гидеон.
Она прикусывает губу, а ее взгляд скользит по мне и снова опускается.
– Я это видела. Я рада, что он вмешался.
Более чем рада, если Леонард намеревался куда-то увести ее. Мне нужно сообщить об этом Генри. Он должен знать.
Утюг останавливается на складке. Пру широко раскрывает глаза:
– Правда?
Я тяжело вздыхаю и сажусь, узел немного ослабевает. Я упираюсь локтями в бедра и одергиваю брюки, прежде чем поднять на нее взгляд. Я не хочу этого признавать, но это правда. Несмотря на мои сомнения, то, что Гидеон вступился за Пру, несколько успокоило меня.
– Конечно, Пру. Это хороший поступок.
Она слегка улыбается, прежде чем взяться за утюг. Немного терпения, немного уступчивости, и наш разлад по поводу Гидеона загладится. Мне все так же не хочется, чтобы они были вместе, но если я чему и научилась к своим восемнадцати годам, так это тому, что, хоть мы и не знаем, что нас ожидает, нужно готовиться к худшему и надеяться на лучшее.
– Что сказал Гидеон? – Я смотрю на нее ободряюще. – Леонард так поспешно ретировался…
Пру пожимает плечами:
– Гидеон представился и объяснил, что знаком с капитаном Леонарда, и спросил, не сказать ли ему пару ласковых.
Угроза для Леонарда довольно весомая, но я сомневаюсь, чтобы тип вроде него так легко поджал хвост.
– И все?
Она кивает:
– Потом он ушел.
На стене качается маятник, и во мне разливается смирение. Должно быть, я себе что-то надумала об их перебранке. Но почему это насторожило меня?
– Ну, – голос Пру возвращает меня назад, – Гидеон еще пожал ему руку.
– Просто пожал руку?
– Да, но я думаю, у Гидеона крепкая хватка. – Она довольно улыбается. – Леонард вздрогнул и отстранился.
Пру пожимает плечами и откладывает утюг. Она поднимает платье, переворачивает, снова кладет и начинает гладить с обратной стороны.
Леонард отстранился, когда Гидеон взялся за него, но это еще может ничего не значить. И все же мои мысли сразу возвращаются к той ночи два года назад, когда Гидеон схватил меня. В его хватке было что-то такое, что заставило меня оцепенеть. Я пытаюсь сопоставить одно с другим, но время размыло мою память.
– Что ты наденешь на Собрание? – спрашивает Пру, возвращая меня в настоящее. – Давай поглажу тебе платье? Может, синее?
Я качаю головой, отгоняя текущие разочарования.
– В этом году я не пойду. У меня слишком много дел.
Утюг со звоном опускается на треногу. Пру поворачивается и сердито смотрит на меня.
– Ты же не всю ночь работаешь. Ты можешь присоединиться к празднеству, хотя бы ненадолго. Раньше ты всегда так делала.
