Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
– После того как я нашла Леонарда, я не могу не думать, что и мужчины пропадают из-за Гидеона. Мне страшно, Пру. Его нужно остановить, а мне нужна помощь. Я собираюсь пойти к Генри и рассказать все, что знаю. Но я должна была рассказать тебе первой, потому что ты в опасности, Пру. И мне невыносимо думать, что с тобой может что-то случиться. Только поэтому я всегда поступала так, как поступала.
Едва успев это договорить, я рыдаю.
Я протягиваю руку по столу, ладонью вверх. Взывая к ней.
– Я люблю тебя и никогда не хотела обидеть. Пожалуйста, поверь. Доверься мне. Я тебя умоляю.
Воздух застывает, треск горящих поленьев в камине неправдоподобно громкий. Мы трое сидим неподвижно, как мертвые, и ждем. Наконец Пру встает, делает глубокий вдох и выдыхает, качая головой. Я не чувствую в ней гнева. Удивления. Страха. Только досаду.
Я убираю руку под стол, себе на колени.
– Я не понимаю, что с тобой творится, Темп. Но эта твоя фантазия нездоровая. Я… – Она беспомощно пожимает плечами. – Что ты хочешь от меня услышать? Потому что все это звучит как бред. Больной обидный бред. И приплетать сюда Па? – Она снова качает головой, в ней вспыхивает подобие гнева, но она сдерживается. – Это жестоко. Я думаю, ты больна. На самом деле. Я знаю, тебе было нелегко после смерти Па, но это переходит все пределы. Хватит плести околесицу, лишь бы вынудить меня остаться.
– Послушай меня, Пру. Да, ты часть этого и причина некоторых моих поступков. Но речь не только обо мне. Не только о тебе.
– Значит, я эгоистка. Ты это хочешь сказать?
– Пру, послушай ради бога и перестань вести себя как маленькая.
В ее голубых глазах вспыхивает ярость, и я понимаю, что потеряла ее. Оскорблять ее было худшим, что я могла сделать. Я не подумала.
Ее руки сжимаются в кулаки.
– Я слушаю. А еще смотрю в оба. И, в отличие от тебя, я не закрываюсь от мира. Ты годами изолировала себя, и это начинает сказываться на тебе. Я, – она тычет пальцем себе в грудь, – общалась с другими и продолжала жить своей жизнью. Особенно с другими женщинами, потому что ты права. Трудно, когда нас не замечают, когда пренебрегают нашей значимостью. Но даже ты считаешь нас глупышками. Мой книжный клуб не только читает любовные романы и прочую женскую литературу. Мы поддерживаем друг друга, столько всего обсуждаем, слушаем, учимся друг у друга и делимся опытом. Хоть бы раз ты отнеслась к нам всерьез или приняла мое приглашение. Ты упорно твердишь, что тебе никто не нужен, хотя очевидно, что это не так.
Ее слова бьют меня не в бровь, а в глаз. Она заботится о себе как умеет, подходит к трудностям иначе, чем я. Ей всегда был присущ положительный настрой, она словно птичка, порхающая с ветки на ветку, такая общительная и участливая. Она старается удовлетворять свои потребности такими способами, которым я не придавала особого значения.
Внезапно я чувствую себя младшей сестрой. Получившей выволочку. Я слишком много на себя взяла, вместо того чтобы поделиться с единственным человеком, который бы понял меня. У каждой из нас свои сильные стороны, но мы одной крови. Мы сестры. Я это недооценивала.
На миг в стене, которую она воздвигла, появляется брешь, знак уязвимости. Пру прикусывает губу. Я переплетаю пальцы. Умоляюще.
– Что ж, я сейчас обращаюсь за помощью. Это вопрос жизни и смерти.
Пру вытирает глаза и заправляет выбившийся локон за ухо.
– Гидеон был прав. Ты скажешь и сделаешь все что угодно, лишь бы было по-твоему. Даже если это ранит кого-то.
– Ничего подобного. Он лжец.
– Нет. Он беспокоится о тебе. И я тоже. На твоем месте я бы оставила эту фантазию при себе. Любой, кто услышит такое, может не отнестись к этому так легко.
У меня белеют костяшки пальцев. Пру встает и сжимает мамину руку.
– Мне жаль, что тебе пришлось это слушать.
Она уходит в спальню, закрывая за собой дверь, пресекая возможности примирения. Я чувствую себя так, словно мне вдруг отрубили руку, и мой здравый смысл отступает перед недоумением. Долгие годы мы были друг для друга всем, чем только можно, и я принимала это как должное. Когда-то она смотрела на меня снизу вверх. Теперь же я до конца жизни не забуду выражения жалости на ее лице. Только она могла так ранить меня.
Я закусываю губу, пытаясь сохранить самообладание. Я надеялась, что если кто и поймет меня, то это будет она, но я опоздала. И не могу ее винить. Надежда утекает из меня, словно кровь под пиявкой сомнения. Я должна действовать, пока не растеряла всю свою решимость. Каждая минута дорога. Я поднимаюсь из-за стола, но не успеваю повернуться, как мамина рука ложится на мою, прижимая к столешнице. Она так крепко сжимает мои пальцы, что я морщусь.
– Мама, прошу тебя.
Ее взгляд прикован к столу. Костяшки ее пальцев белеют, хватка усиливается. Что-то происходит; сдерживаемые эмоции бурей бушуют во мне. Я кладу другую руку поверх ее и сжимаю.
– Мама?
– Твой па не убивал себя. – Ее голос еле слышен, словно порыв ветра. Такой же слабый, как и моя связь с реальностью, ведь это может быть всего лишь сном. Впервые за четыре года мама заговорила.
